Развод. Предатели

И нет, я не хотела повторять этот эксперимент еще раз.

Мне удалось выбраться из той пропасти, в которую меня столкнули, и я больше никому не позволю топтаться на моих новых крыльях.

Хорошо это или плохо – время покажет.

— Вер, ты где? — в беспорядочные мысли ворвался голос Никиты.

Я перевела взгляд на мужчину, который теперь был рядом со мной.

Он был полной противоположностью Ланского.

Сильный, но эта сила направлена на защиту, а не на самоутверждение за счет слабого и желание поработить, прогнув под свое удобство. Заботливый, хотя на первый взгляд – ну, полный атас. Как вспомню его первое появление в моей клинике, да и второе тоже – так хочется совсем по-Маринимому закатить глаза и сделать рука-лицо.

Разве могла я тогда предположить, что именно он вылечит вдребезги разбитое сердце? Что именно он станет тем, с кем снова отрастут безжалостно сломанные крылья?

После развода я думала все, конец, дальше жизни не будет, потому что это в принципе невозможно. Какая жизнь, когда они там, а я здесь? Когда бывший муж привел в наш дом другую женщину, и дети считают ее той самой, идеально подходящей для их прекрасного отца. Тут один вариант – лечь и помереть от тоски. Сама мысль, что после такого можно снова стать счастливой – казалась кощунственной.

Никита доказал обратное.

Показал, что я достойна не только титула «самое удобное бытовое приложение», но и прекрасных слов «ты моя любимая девочка». Не только небрежного «что сегодня на ужин» и «где моя форма», но и задорного «кыш отсюда, не видишь маг-кудесник колдует над завтраком».

Красота в глазах смотрящего…

Рядом с Никитой я чувствовала себя красивой и легкой. Я чувствовала себя той женщиной, которой дорожат и которую готовы носить на руках, только потому что она это она.

Я чувствовала себя любимой. И любила в ответ.

— Здесь, — улыбнулась я, — с тобой.

— Да? — подозрительно прищурился он, — а мне показалось, что нет.

— Просто задумалась. Сегодня встретилась с Мариной… Не знаю, интересно ли тебе об этом слушать…

— Мне интересно все, что связано с тобой, — твердо сказал Ник, — ты же знаешь.

Я поведала ему невеселую историю дочери, и он не сказал «так ей и надо». Вместо этого уверенно сказал: если что потребуется – подхватим. Не я подхвачу, а мы подхватим.

А на мой удивленный взгляд резонно ответил:

— Ну, а что? Ты ее любишь, значит и мне она не чужая. К тому же когда-нибудь я затащу тебя под венец, и тогда она станет мне…кем она мне станет?

— Падчерицей, — подсказала я.

— Точно, — Ник щелкнул пальцами, — падчерицей. Так что тут без вариантов.

— Это угроза? — рассмеялась я.

— Предложение.