Развод. Предатели

Ведь не бывает такого, чтобы вчера все нормально — обычная семья, со своими хлопотами и проблемами, а сегодня все слилось в мусорное ведро, муж превратился в циничного монстра, а дети спокойно сидели рядом и не видели в этом ничего странного или страшного.

— Насколько мне известно, многомужество в нашей стране запрещено законом. И делать предложение другой женщине, при живой жене, как минимум…невежливо.

— Поэтому мы сейчас здесь и собрались. Я развожусь с тобой, Вер. Документы уже готовы.

Меня будто ударили. Сильно-сильно, прямо в солнечное сплетение. Лишая возможности дышать, шевелиться, жить.

Отчаянно захотелось присесть, но на моей половине кухне не было стульев, а подходить ближе к тем, кто так хладнокровно пытался меня убить – страшно.

Рядом с ними я почувствовала себя не просто одной и на темной дороге, а совершенного голой где-то в районе северного полюса.

— Надо же…какой быстрый.

— Ты не думай, что мне легко далось это решение. Это было непросто, но…

— Сколько ты уже с ней?

— Какая разница, Вер?

— Сколько. Ты. С ней?!

— Зачем тебе это? — мрачно спросил муж.

— Я хочу знать, сколько времени ты меня обманывал. Сколько времени вы все меня обманывали.

Дети сидели, как мыши, загнанные в угол. Съежились и, кажется, даже не дышали. Им было неудобно, стыдно, и они бы с радостью оказались в любом другом месте, а не здесь, и в то же время я чувствовала, что они на стороне отца. Не на моей.

Никаких «папа, как ты мог?» не прозвучало. Они просто отводили взгляды в сторону и молчали. Потому что для них это не сюрприз. Они все знали. И принимали, как должное.

— Не переводи на них. Это наше с тобой дело.

— Это ты настоял на семейном совете, — сипло напомнила я, — Так что пусть тоже говорят. Я имею право знать…как долго вы держали меня за дуру.

— Мам… — начал было Артем, но Коля остановил его небрежным движением руки и заговорил сам:

— Хорошо. Веронику я встретил в конце весны, на одном из благотворительных мероприятий. Не помню, по какой причине мы обменялись телефонами, но иногда списывались. Спустя почти месяц между нами завязалось общение.

— Завязалось общение? Это так нынче принято называть измену? — голос дрожал от гнева и обиды.

— Вер, я не стану оправдываться. Не жди. Что случилось, то случилось, и можешь называть это, как угодно.

Муж говорил это прямо при детях. Убивал меня своим равнодушием, вгоняя ледяной кол в и без того разорванное сердце.

— Чем больше я с ней проводил времени, тем яснее понимал, что это та женщина, с которой я хочу быть всегда, что дальше так продолжаться не может и все эти тайные встречи – не для меня. Да и тебя обманывать не хотелось. А также я понимал, что мое решение повлияет на всю семью. Поэтому в августе у нас состоялся серьёзный разговор с Артемом.