Развод. После…

– Мы можем развернуться. Только вот не уверен, что нам там будут рады.

Конечно, дважды в той кабинке было очень горячо. Мне официантам было бы стыдно смотреть в глаза.

– Сейчас я буду рада хорошему ужину у тебя в квартире.

– У нас, – поправляет тоном, не терпящим возражения.

– Макс…

– Оля…

– Ты до жути упрямый и упертый.

– Приму за комплимент, – все так же улыбается, притягивая меня к себе за руку.

Понимаю, какая же я была слепая и глухая, когда хотела сбежать в новый брак с Брандтом. Если и менять что-то в себе, то только с Максом.

Никто меня не чувствуют так, как он, никто не предугадывает мои желания, как муж. Это дорогого стоит, чтобы не ценить.

И стыдно оттого, что не замечала этого раньше.

Поднимаемся на лифте с легкой улыбкой на губах. Мы как юные влюбленные, скрывающиеся от родителей. Сейчас мужчина прижмет меня к стене и поцелует. Рука его будет у меня на талии и целомудренно останется там, ни на градус не сместится.

– Помнишь наше первое свидание? – спрашивает, проводя кончиком носа вдоль скулы, вызывая трепет в животе.

Мне хочется прижаться к Максу, закрыть глаза и… просто быть с ним рядом. Такое простое желание, земное. И от него разрывает. Как объемный воздушный шар лопается за грудиной и горячий разреженный воздух ошпаривает все органы до шипения.

– Страшненькое кафе, затертые скатерти…

– Ты заказала только кофе и какое-то пирожное.

– Ром-бабу. Но она была такая огромная и сочная. Я боялась, что когда начну ее есть, то весь сок, или что это, польется по моим пальцам. Я буду выглядеть неаккуратной и некрасивой.

– Ты бы выглядела сексуальной чиксой.

– Кречетов, теперь уже не говорят чикса, – глухо смеюсь.

Мне сейчас так хорошо, что от этого состояния взлетаю.

– Я бы слизал весь сахарный сироп с твоих пальцев, – низко произносит. Дыхание обрывает своими словами, и я лишь сильнее прижимаюсь к его телу.

Мы заходим домой, где дорожкой выложены крошечные фонарики в виде чайных свечей. У меня слова застревают на языке от этого великолепия. Еще лепестки роз. И пахнет чем-то вкусным и сладким.

– Сам выкладывал, – довольно добавляет.

Муж помогает снять верхнюю одежду. Даже обувь. Обходительный, слов нет. И провожает в зал, где накрыт стол. Там ничего особенного, только фрукты, бутылка вина и фужеры.

– Еду доставят, извини, – пожимает плечами, а я закатываю глаза.

Между нами постоянно проносятся стрелы. Взглядами то и дело цепляемся друг за друга, коротко улыбаемся, словно у нас и правда первое свидание. В каком-то смысле это так и есть.

Не совру, если скажу, что и неловкость нет да нет, но проскользнет.

Кречетов отодвигает стул, усаживает меня. Сам садится напротив. Наше молчание густое, и его не хочется разбавлять. Да нам просто хорошо сейчас смотреть друг на друга.