Развод. После…

Возможно, стоило убрать грубость в голосе, но, честное слово, если я не получу ответ здесь и сейчас, готов разнести эту клинику к чертям собачьим.

Страх за близкого мне человека так сдавил, что от тяжести выть готов.

– Не имею права разглашать информацию, если вы не являетесь родственником, – шустро отвечает и утыкается в свой монитор.

Теперь понимаю героев фильмов, которые от ядерного гнева выходят из себя. На своей шкуре сейчас это испытываю.

Как в закрытую дверь стучусь, и никто, сука, не думает ее открывать. А тебе нужно, смертельно нужно, туда попасть. От этого жизнь зависит.

– Я ее муж, – отрывисто произношу.

Цепкий взгляд проходится по мне. А я, черт возьми, только что из бара. Волосы взъерошены, глаза не отличаются спокойствием и безмятежностью, да и пивом, скорее всего, разит. Псих, одним словом.

– Я Кречетов Максим, а Кречетова Ольга – моя жена, – сделав выдох, говорю, – готов показать документы.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Никогда не думал, что какая-то девушка с ресепшен будет решать, могу ли я узнать хоть что-то о здоровье Оли. Да и вообще, смогу ли я ее увидеть.

Абсурд.

– Мужчина, который привез ее сюда, тоже представился мужем, – без доли сочувствия отвечает.

Проклятье.

Главное, не впадать в панику и не послать эту мымру туда, откуда не очень приятно ей будет возвращаться. При таком подходе мне светит только ожидание на лестнице с обратной стороны двери.

Я выдавливаю из себя улыбку. Настолько, насколько вообще она возможна в моей ситуации. Передо мной образ Ляльки маячит. Ей, наверняка, больно, одиноко и страшно. Твою ж мать, она беременная, и последнее, что я должен делать, это выносить мозг девчонки напротив.

– Я ее муж, – еще раз чеканю свою правду.

И, между прочим, практически во всех религиях у женщины может быть только один муж – первый. Неважно, сколько разводов она потом прошла. В глазах церкви эта женщина принадлежит только одному мужчине. В данном случае – мне. И, видит бог, убью каждого, кто к ней прикоснется.

Наверное, было что-то в моем голосе или взгляде, что медсестра сжалилась и коротко кивнула.

Я тут же почувствовал, каким мое тело было напряженным. Каменным. А сейчас, с выдохом, чуть расслабился.

– Она на втором этаже. В патологии.

– Что с ней?

– На этот вопрос Вам ответит врач. Ее привез мужчина, я Вам говорила. Вроде бы, она упала…

– Понял.

Не дослушав, устремился к лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Живот и желудок скручивают от беспокойства, разогнуться сложно, потому что резь пронзает все тело, стоит выпрямиться.

Нам всегда кажется, что случиться может с кем угодно, но не с нами. Такой вот защитный механизм. А если что-то случается, вгоняем себя в ступор и не хотим верить.