Развод. После…

Кажется, вместо кислорода – сцеженный газ. Удушающие пары проникает через рот и поры, голова начинает кружиться.

Слабость одолевает каждую мышцу, щеки щиплет от слез.

– Ольга?

– Оскар.

Отвечаю беззвучным голосом.

– Встретимся?

– Давай завтра вечером. Я приду к тебе.

Говорю и сбрасываю звонок. Мне нужны еще сутки, чтобы побыть одной.

глава 30

Макс.

В спортбаре до невозможности шумно. Вечный гул голосов, крики и бой посуды, хотя бар вроде как приличный, не тот, что обычно открывают в спальных районах заМКАДа.

Но сейчас мне этот гам только на пользу. Он заглушает мои внутренние голоса."

"Сегодня вечер второго дня, как Оля снова от меня ушла. В этот раз дыра в сердце такого размера, что от самого сердца уже ничего не осталось. Пальнула в упор и убежала.

А я подыхаю.

Сейчас сложно разобрать мои чувства к ней. Любовь, смешанная с ненавистью. А вокруг тлеющая пустота, которая не дает мне спокойствия. Такая боль не забывается, и никакое время ее на хер не вылечит.

– Смотри, Ферстаппен (Прим. автора: Пилот команды «Ред Булл Рейсинг» «Формулы-1». Трёхкратный чемпион мира) пошел на последний круг. Опять первым будет, – голос Глеба Навицкого различаю с трудом. Он переплетается с шумом вокруг меня.

– Угу, – безразлично отвечаю, не отводя взгляда от запотевшей бутылки пива.

– Раньше ты за него активней болел.

– Угу.

В ушах копошатся невнятные звуки и непроходимый скрежет. Как острым ногтем по чистому стеклу.

Сжимаю бутылку что есть силы, мечтаю раздавить ее, чтобы толстые стенки не выдержали давления и треснули.

Желание такое сильное, что перед глазами двоится, а я дышать начинаю чаще.

Безумие какое-то.

– Эй, с тобой все в порядке? – Нава тормошит меня за ту самую руку, которой сжимаю бутылку, и не вовремя врывается ко мне в голову.

Поднимаю на него свой мутный взгляд, уже понимая, что мне даже тяжело его сфокусировать, и медленно качаю головой.

Нет, со мной не все в порядке.

Но сейчас глядя на Глеба, чувствую, что мои переживания как ком стоят в груди, вытесняя легкие и сердце. С каждым вдохом этот ком раздувается, словно его кто-то намеренно подкачивает.

– Оля беременна. Не от меня.

Прикрываю глаза и откидываюсь назад. Состояние тотального бессилия. Оставшиеся проблемы кажутся мелкой пылью по сравнению с ее уходом.

Я же готов был принять этого ребенка. Да, не мой. Но он же часть ее, значит, обязательно полюблю. Не смог бы по-другому.

И жалко себя становится. Твою ж мать, мне себя жалко. Это самое ужасное, что может испытывать мужчина по отношению к себе.

– Твоя жена за твоей спиной…

Глеб недоговаривает. Со стороны это выглядит как измена. Да и во все, что мне рассказала Ольга, не сразу готов был поверить, пока не начал гуглить.

Будто наверху и правда кто-то там поиздевался над нами, организовав ту встречу.