Развод под 50. От печали до радости (СИ)

Кабинет Меруерт находился на втором этаже. Дальше по коридору принимала ее лучшая подруга Белла и возле ее кабинета все еще сидели две женщины. А вот у Миры было окошко - основной поток всегда приходится на утро, потому что мамочки приводят деток пораньше из-за садика, школы или работы. Через пять минут на пороге кабинета появилась менеджер Ботагоз с большой вазой в руках. Она даже предусмотрительно набрала воды.

-Рахмет, Ботик, - благодарно улыбнулась Мира. К приходу девушки цветы лежали на ее столе, и она уже успела осторожно снять с них крупную лиловую ленту.

-Не за что, Меруерт Асхатовна. Цветочки - огонь! - восхитилась она, выходя из кабинета."

"Мира осторожно, чтоб не уколоться, опустила розы в воду - одну за другой, и так все тридцать пять штук. Они еле влезли, но зато смотрелись невероятно красиво в ее светлом, уютном кабинете с белой офисной мебелью и расписной стеной, вдоль которой стоял детский столик с игрушками, которыми она отвлекала маленьких пациентов.

Через полчаса в дверь три раза постучали, а потом без объявления в комнату ворвалась Белла Борисовна Бакунц.

-Весь первый этаж жужжит, что у тебя здесь…Ох, мама дарагая! - не договорив, подруга прижала руки к груди. - Не соврали! Это что за шик-шак-шок? Скажу Жорику, чтоб мне тоже такие подарил!

Жорик, или Георгий Васильевич - любимый мужчина госпожи Бакунц, с которым ее свела сама судьба, когда она уже собиралась “помирать” от пульпита. Личная жизнь Беллы Борисовны лихо закрутилась весной этого года, после того как она пролечила зубы в частной клинике “Сократ”. Там ее заприметил владелец и по совместительству стоматолог-хирург Георгий Хутиди, а для нее теперь просто Жорик или Зевс. Он был потомком греков, депортированных в Казахстан в годы Великой Отечественной войны, и очень весомым человеком в местной диаспоре. Большой, солидный и рукастый мужчина с греческим профилем не устоял перед пышногрудой красавицей с ярко-выраженным армянским профилем и идеальным чувством юмора. Сначала господин Хутиди столкнулся с ней совершенно случайно в своей же клинике, потом не взял денег за лечение пульпита и пары пломб, а затем зашлифовал красивые жесты ужином в ресторане. Разведенный Зевс мигом записал Беллу не в Геры, а в Афродиты (прости, Господи), начал активно за ней ухаживать и в июне свозил на Кипр, где живут его родственники, эмигрировавшие из Казахстана в конце 90-х. Вернулась Белла безумно влюбленная, загорелая, с волшебным блеском в глазах от регулярных ласк Жорика, про которого она теперь поет: “О Боже, какой мужчина. Я хочу от него сына”.

-Можешь сфоткать и отправить Георгию Василичу, - посмеялась Мира.

-Колись! Кто это? - Белла легонько провела ладонью по бархатистым бутонам и вдохнув их аромат, расплылась в улыбке. - Боже! А как пахнут.