Развод по-королевски (СИ)

Вернее любых иных методов. Их не обнаружить никаким заклинанием, и не перекрыть обычным контрактом на магии, но такие клятвы могут обернуться против того, кто их принимает.

Нужно иметь буквально очень весомую силу воли, чтобы она оказалась больше, чем у того, кто даёт клятву. Иначе получающий данное слово… умрёт. Поэтому от магии крови отказались уже очень давно — контракты безопаснее, и они не убивают своих хозяев.

После такого заявления мне очень захотелось спросить, кем же является великий лорд Росдона? Самоотверженным храбрецом? Или же… самоуверенным глупцом?

Глава 13

Как бы ни хотелось считать Даньяна сумасшедшим, самолично бросающимся в смертоносный водоворот древней как мир магии, магии, которая использовалась ещё до изобретения и освоения языков, у меня этого не получалось. Неосознанно ощутив долю уважения по отношению к настолько рискованному лорду, я задумчиво сказала:

— Вы приложили так много сил. Как и говорили, буквально жизнь поставили на кон ради возможности заполучить мою магию. Так какова же причина настолько безрассудных поступков?

— Если опустить неловкую шутку о том, — со смешком начал Даньян, — что я готов на всё, чтобы заполучить вас, то…. — Небольшая пауза развеяла любое веселье, как во внешнем виде, так и в голосе иноземного лорда. Только после этого он серьёзно сказал: — Жизни людей. Именно они стоят на кону.

— Расскажите подробнее. Пожалуйста, — вежливо попросила я в знак уважения к такой благородной цели.

При этом на самом деле надеясь, что Варг-Даньян просто пытается меня перехитрить — проверить, как он использует мои заклинания, я всё равно не смогу. И это одна из причин почему неделей ранее никто и ни при каких обстоятельствах не получил бы от меня даже под пытками Песню Чудовищ. В плохих руках она может совершить ужасные вещи. Кто не захочет усыпить десяток другой особей самой жуткой нечисти, перетащить их к врагу поближе и дождаться когда пробудившиеся монстры отправятся пировать? И руки чисты, и недруги повержены. Подвластный мне язык магии может не только спасти, но и погубить.

Правда, сейчас это не так уж сильно меня беспокоило, как должно бы. Видимо сказывалась вольность чувств — раньше сдерживая любые свои порывы, я всегда в первую очередь думала о последствиях и жертвах. Ведь именно так положено мыслить королеве. Вот только теперь снедаемая яростью я в первую очередь думала лишь о том, что осталось от моей семьи. Ну и о мести, конечно же.

Именно поэтому подобных мне опасно оставлять в живых после разрушительного предательства. Когда подавляемая боль достигнет предела, мои последние моральные барьеры рухнут, и я… могу сама стать той, чьи руки будут чисты, и чьи враги окажутся стёрты с лица земли. Очень опасно. И неотвратимо.