Развод по-драконьи

Драконы, попавшие под действия темного артефакта, очень быстро теряли человеческий облик, да и драконий, кстати говоря, тоже.

В голове мелькнула мысль о Клео, которая делала ювелирные обереги и талисманы, и меня бросило в жар. Я ведь видела ее там, во сне. Получается и она имеет какое-то отношение к темной магии?!

«А чего ты так возмущаешься, ты тоже имеешь к ней отношение. Хватит причитать, бери шар и очищайся, от тебя пахнет Анхардом».

Смешно, но именно последняя фраза меня убедила.

Заперев дверь, я буквально на цыпочках прошлась по комнате, гася свет, задергивая шторы. После устроилась на кровати, улиточку выложила на салфетку и взяла шар. Лекцию с нужным заклинанием нашла быстро, и так же быстро поняла, что воспользоваться им мне не судьба. Заклинанию нужен сосуд. Даже такому простому заклинанию, как очищение. А чтобы сделать артефакт… нужна магия. Да-да, та самая, которую мне заблокировали.

Уж не знаю, как я вылечила Изу, а только потока у меня не было. Ни белого, ни черного. Сколько бы я не сжимала руку, не могла выдавить ни капли силы.

Кончилось тем, что я кусая губы спрятала шар, взяла уныло молчащую улитку и отправилась делать то, что умела лучше всего. Работать

К середине зимы у меня начали неметь руки. За последний год я написала такое количество писем, что пальцы подергивались даже во сне. Я во дворце столько не писала.

А в начале новой весны за мной начал ухаживать Атоль Ранаш. Причем как-то неожиданно, вдруг. Словно за ночь перевел меня из друзей в возлюбленные, но забыл об этом предупредить. К сожалению, я поняла это слишком поздно и самым глупым способом из всех существующих.

В тот день я устроилась работать в комнате, поскольку в кабинет постоянно лезли солдаты и крутились около моего стола с дурацкими вопросами. А когда начали стучать и в спальню, перебралась в наше тайное логово на третьем этаже.

Мы стали хоть и урывками, но часто встречаться компанией на третьем этаже. Заброшенный, неотапливаемый коридор с разоренными, полупустыми комнатами, пыль в руку толщиной, замызганные окна. Но это был простор, свобода. Несколько минут радости в череде военных дней.

Выложила свою улиточку на стол, разложила письменные принадлежности и уселась строчить. Улитке было скучно. Обычно она терпела, но сегодня взялась расхаживать по столу и горестно вздыхать. Ну как расхаживать… Металась она с драконьей скоростью туда-сюда так, что у меня в глазах рябило. Наконец, я не выдержала.

Улитка тут же остановилась, выкатив на меня глазки-рожки и посетовала:

— Какая же ты бесстыжая, Эль, хватит совращать красивого, честного, тридцатипроцентного мужика. Отдай мне.

Я зависла. Наверное, что-то подобное чувствовали уполномоченные военного отдела в столице, читая мои письма.