Развод по-драконьи

На столике рядом громки тикали часы, и я, цепляясь за придвинутый стул заползла на подушку повыше, чтобы их отключить. Но вместо спинки стула пальцы натолкнулись на ткань и тепло человеческого тела. Руку я тут же отдернула и села на кровати ровнее. Демоновы манеры включались раньше головы.

У кровати сидел Пепельный. Его хищный взгляд беспокойно рыскал по моему лицу… и не только лицу. Подавив желание натянуть на нос одеяло, я обреченно спросила:

— Что вы делаете в моей спальне?

— Спохватилась, недотрога, — он усмехнулся. — В твоей спальне перебывало человек двадцать, если не больше. Прямо паломничество открылось к длани святой драконицы.

Ты хоть понимаешь, насколько тебе повезло?

Я невольно нахмурилась.

— Я хоть и ослабевшая, но тоже драконица. Драконицы не умирают от чужого огня.

— Точно, они умирают от проклятий. Эта су… Кайне вложила в атаку смертельное проклятие, которое активируется на самой цели, так тебе понятнее?

Наверное, я побледнела, потому что Анхард вдруг подхватил меня за плечи и с неожиданной осторожностью уложил меня на кровать. И не отстранился. Несколько секунд я смотрела в звериные желтые глаза, не пытаясь отстраниться.

— Я хочу тебя даже такой, — его низкий голос прокатился теплой дрожью по губам. — Даже покалеченной… — он по-кошачьи потерся лбом о мое плечо. — Просто позволь мне позаботиться о тебе.

В дверь постучали, но Анхард словно не услышал, гипнотизируя меня взглядом. Из его слов я услышала только одно, решающее. Он сказал «покалеченной».

Реальность обрушилась на меня горечью и ужасом, и запоздалым сожалением. Что я наделала!

— Дай… Дайте мне зеркало.

Зеркало мне поднесли в две руки. Стучащую в дверь Изу пришлось впустить… Ну как впустить, она зашла сама, проигнорировав давящий взгляд Анхарда. Для Пустой она держалась великолепно в присутствии начальства.

Дрожащими руками подняла зеркало и невольно охнула.

У меня было чужое лицо.

Немного простоватое, с крестьянской мягкостью черт, узкими губами и грубоватой линией подбородка. Лицо даже отдаленно напоминало мое собственное, как если бы оригинал немного смяли, а после попытались вновь расправить. Волосы стали темней и короче, плечи шире, кожа смуглее. Я стала… слишком чужой.

— Кто это? — спросила, обмерев от страха.

Анхард пятерней смущенно провел по волосам, откидывая из назад.

— Послушай… Тебя… здорово покалечило огнем, лекарь убрал последствия для здоровья, но лицо восстановить не удалось. Я отдал тебе артефакт долгосрочного действия, меняющий внешность.

Анхард тронул меня за левым ухом.

— Вот здесь, — но едва я подняла руку, перехватил мои пальцы. — Он не съемный, лекарь вживил его в мягкие ткани.

— Я хочу его снять и увидеть свое лицо.