Развод по-драконьи

Одновременно с движением я вонзила ножницы в одну из слабых магических точек, но… Как и описывали классические учебники по темным искусствам, кожа перевертыша была крепче стали. Все что мне удалось, это оставить точечную вмятину.

Хватка на горле стала крепче. От дефицита воздуха перед глазами замелькали черные мошки, а желудок подскочил к горлу.

Надо было метить ножницами в глаз. Глаз, в отличие от кожи, наверное, можно пробить. В книгах об этом не было ни слова, но у меня тут полевая практика, мне не до учебников.

Ум, в противовес паникующему сердцу, мыслил холодно и трезво, автоматически отрабатывая возможные версии спасения и отбрасывая их одну за другой. Я не могу сбежать, я не могу победить, я не могу… дышать.

Мы перекатились снова, и теперь перевертыш нависал сверху, дергаясь от остаточных импульсов, посылаемых слежкой. Близко-близко надо мной склонилось бесстрастное, в черных прожилках лицо, сходное с мраморной маской, черный взгляд существа наблюдал, как я задыхаюсь.

Неужели я умру здесь? Не увидев Тео, одна, в заброшенных покоях, которые Ленхардский род отдал во владение ничтожной вее за красоту и ласку, в выбеленных временем, кружевных покрывалах, на которых когда-то два человека любили друг друга. На глаза набежали слезы.

— С чем… справлюсь? — прохрипела на последнем вдохе.

Это единственное, что я умела делать хорошо. Договариваться. Хотя, конечно, смешно пытаться договориться с неразумным существом, поглощенным темным источником.

К моему удивлению, хватка на горле ослабла, от притока кислорода голова закружилась, и , окончательно обмякнув, я привалилась к стене. Перевертыш ослабил руки, его изможденное тело противно дергалось от остаточных импульсов, посылаемых слежкой.

Горящие глаза вонзились в меня, словно видели насквозь все мои нехитрые замыслы. Это был взгляд разумного существа.

— Справишься? Подходишь?

Губы перевертыша двигались неправильно, создавая диссонанс между словами и произношением, но в эту секунду мне было наплевать. Этот перевертыш был разумен! От древнего, забитого на подкорку страха перед потусторонним, у меня волосы на голове шевелились. Пальцы существа снова скрючились, словно снова собираясь вцепиться мне в горло.

— Справлюсь, — тут же согласилась я.

Голос у меня окончательно сел, но перевертыш, похоже, понял меня. Несколько секунд он изучал меня горящими глазами, хватка на горле стала почти ласковой.

А потом произошло сразу несколько событий. От горла по телу распространилась горячая дрожь, слежка, раскалившаяся до непереносимой боли, наконец, треснула с прощальным писком. Перевертыш, изогнувшись в последней судороге, рухнул на меня, словно жизненная искра, управлявшая им, в одну секунду выветрилась из тела.