Развод по-драконьи

А тебе, я вижу, неохота попасться паре пьяных солдатиков под вечер, а? В северных покоях нужно навести порядок, уборку сделать, работы там не на один день. Ну?

Мне очень хотелось согласиться, но интуиция меня редко подводила, поэтому я вдохнула поглубже и… не успела ничего сказать.

— Это приказ, — ласково добавила экономка. — Инвентарь тебе выдадут.

Из комнаты я вышла испуганной и оглушенной. Впервые за долгое время моя жизнь мне не принадлежала. Дело было даже не в том, что меня отправили против воли в северное крыло, дело было в том, что я не имела права голоса. Полный контроль над моей жизнью находился в руках других людей. Людей, которым я не нравилась.

Я обняла ладонью горло, словно могла почувствовать собачий поводок, который надел на меня Ленхард. Я не просто вея, я рабыня этого места, этих людей, каждый из которых имеет надо хоть маленькую, но власть надо мной. Меня можно изнасиловать, избить, заставить выполнять неприятные вещи, возможно, даже убить.

— Сюда, вея, — прислуга, встретившая меня у выхода из дверей, тронула меня за рукав и кивнула куда-то вбок.

В сторону маленькой темной дверцы, расположенной рядом с кабинетом экономки.

— Чего натворила-то? — спросила она шепотом.

За дверцей оказалась кладовая. Немолодая, но на удивление симпатичная служанка расторопно вытаскивала из комнатушки аккуратно запакованные артефакты для уборки, сменное белье, коробку с какими-то вещами.

— Ничего, — ответила я таким же шепотом. — Только прибыла сегодня.

Служанка взглянула на меня с сочувствием, но промолчала, но мне была нужна хоть какая-то информация.

— Что за северное крыло, скажи?

Но та, услышав, что я новенькая, тут же замкнулась, сунула мне в руки коробку с вещами и подтолкнула к выходу.

— Пепель… Архард еще не распределили меня, быть может… — попыталась я снова, но даже договорить не успела.

Служанка протащила меня вперед по ухоженному замковому коридору — из простого серого камня, но добротно уложенного, с вкраплениями силовых и защитных амулетов.

— Командор улетел на сутки. «В шестом крыле намечено дельце», — сказала она хмуро, едва завидев пару стражников у выхода.

Те с интересом взглянули на меня, а едва мы со служанкой вышли в дверь, одобрительно засвистели. От унижения я выпрямилась, как спица, и, спорю, покрылась красными пятнами с головы до ног.

Мы явно вышли на задворки. Сквозь мощеный булыжником двор пробивалась травка, по замковым стенам полз мох и сырость, на расстоянии взгляда виднелся отдельной стоящий замок всего в два этажа, но это были два громадных этажа. В три моих роста. По мере приближения к северным покоям, нарастало и недоумение.

Да он же разрушен! То есть, они — покои эти северные — никуда не годились.