Развод по-драконьи

Встряхнула платье и даже поправила волосы, в которых еще лежала забытая нитка жемчуга. Вдали я заметила точку, которая с приближением прекратилась в жутковатого вида повозку. Некрашеное дерево, решетки на окна, колеса вихляют в разные стороны. Даже непонятно, как она едет.

Около меня повозка остановилась и с козел спрыгнул неопрятного вида детина в помятой военной форме. Кажется, он был удивлен мне ничуть не меньше, чем я ему.

— Лишняя баба, — сказал он удивленно. — Нежто я просчитался?

Он торопливо сунулся в крытую повозку, а я подавила желание бежать от нее со скоростью драконьего воздушного флота. Куда я побегу, у меня платье до пят, а тут даже скрыться негде. На все поле один этот куст, величиной с бутоньерку.

К тому моменту, как военный вернулся, сердце у меня прыгало от беспокойства, как детский мяч по садовой дорожке.

— Вот что, баба, садись со мной на козлы, я ж товаром все забил, там больше сесть негде. Полезай, говорят, ну!

С немым удивлением я увидела, как он замахивается рукой, но даже не подумала защититься. Это был дурной сон. Еще утром я выбирала между малахитовым и черепаховым гребнем и капризничала, брать ли с собой жемчуг, и где я теперь?

Мужик опустил руку, глаза у него налились темной злобой.

— Глухая, что ль? Лезь, говорят, а не то…

Он сжал руку в кулак у меня под носом, и я, брезгливо поджав губы, прошла к козлам. Насколько я знала, в солдаты брали всех, даже простых веев, хоть и талантливых. Каждый из них имел военное образование, пусть не академическое, но достаточно серьезное, да и антов с драконирами на военной службе было больше. И каждый из них имел понятие о чести. Этот же… солдат даже речь коверкал.

Мужик запрыгнул на козлы и лихо влепил лошади кнутом по спине.

— Шевели копытами, детка! — заорал он.

Повозка загрохотала, мотаясь по колее, словно пьяная, а военный повернулся ко мне.

— Че-то ты на простую не шибко похожа, а? Иль теперь в низовые арестантки и таких берут? Иль натворила чего страшного? А то ишь, в платье, в камушках каких-то, драгоценные, поди, камушки-то?

— Можно сказать, арестантка, — повернулась к этому хамлу полубоком, демонстрируя переговорную степень искренности. Больше всего на свете мне хотелось убежать, да только бежать было некуда. — Мне бы хотелось задать пару вопросов.

Мужик выкатил на меня карие глаза, подернутые беловатой мутью, словно пруд тиной. Может, пьян? Военных за пьяное дело могут и сжечь на месте, в армии с этим на редкость строго.

— Можно сказать, могу ли я… — повторил он с недоумением. — Ты пьяная, что ль? Ну моги, ну задай мне вопрос…

Бровь у меня дергалась, но я боялась даже пошевелиться. Странно он смотрит на меня, вон как выпучился. Надо перестать трястись и взять себя в руки.