Развод Пиковой Дамы

Музыка пробирала до дрожи, до мурашек, а голос молодого парня — кажется, контртенора, — заставлял колени подгибаться… I will always love you… Я буду любить тебя вечно.

Он все сделал сам. Взял мои руки и положил себе на грудь. Медленно качнулся в такт музыке, сделал первый шаг. Я шла за Марком, как слепая, не глядя, не думая. Под пальцами рвано, неправильно и слишком близко гремело чужое сердце, поэтому я переместила правую руку на плечо мужчины. Так было спокойнее, безопасней, чуть дальше от чужой неведомой души.

Я буду любить тебя вечно… Эта песня звучала на нашей с Глебом свадьбе. Я — в длинном белом платье, он — в черном смокинге. Мы были красивой парой. Наша «вечная» любовь прожила всего шесть лет. Короткий век, что уж там…

Все мои усилия пошли прахом. Осколки, собранные за пару дней в уродливое подобие меня, снова разлетелись в разные стороны, как кегли от точного удара тяжелого шара. Страйк.

Черт! Стоило Пиковой Даме на миг отвернуться и ослабить контроль, как меня — Ингу развезло на эмоции.

Жестокая память о недавнем прошлом захлестнула с головой, как девятый вал — утлый челн, закрутила, и, оглушенную, выбросила на берег. Хватит! Беззвучно всхлипнув в последний раз, я передала управление своей сильной половине. Пиковая Дама, твой выход! Что там у нас происходит?

У нас… Карие глаза мужчины смотрели спокойно, понимающе. Марк не задавал вопросов, не выдал традиционное «все будет хорошо» и «что случилось?», он просто… просто был.

Я и не заметила, как подошла к мужчине еще ближе. На несколько минут Марк стал надежным убежищем. Меня прижали к широкой груди, обняли за талию, поддерживали в районе лопаток, создавая уютный кокон из тепла и защиты. Мы мягко покачивались под музыку, топчась на одном месте. Эти скупые движения были мало похожи на танец, но в том, что я прочувствовала, Марк оказался идеальным партнером. Спасатель, одно слово!

— Ин–га, — тихий баритон мягкой лапой коснулся моего слуха. Так приятно. — Ин–га…

— Ты здесь подрабатываешь? — чтобы отвлечься от грустных мыслей, я несла всякую чушь. — Днем — спасателем, а вечером — в баре охранником?

Плечи мужчины как–то странно дернулись, мочку моего уха обожгло горячее дыхание.

— Ты слишком наблюдательная, Ин–га. И ты права, я подрабатываю…

В этот раз улыбка была открытой, а черти в карих глазах танцевали жаркое танго. Никогда не думала, что мое имя может звучать вот так. Ин–га… как песня ветра в ветвях цветущей яблони. Красиво.