Развод. Я календарь переверну

Он тебя или сразу захватывает или никогда.

Ты можешь её трахать, даже получать удовольствие. Но у тебя никогда не возникнет желания её присвоить, заклеймить. Она так и будет транзитной.

Аромат Аделаиды зацепил меня сразу. Взял. Не за горло нет. Просочился в поры.

Так, что надышаться нельзя. Хочется еще и еще. Больше. Глубже. Сильнее. Вязкий, терпкий, и в тоже время такой легкий, нежный, шлейф от него остаётся надолго, забивает рецепторы, заставляет думать, строить планы, мечтать.

- О чём задумался, Крестовский?

- Сам догадайся.

- Волшебница.

- Да.

- Колдунья.

- Да.

- Ведьма.

- Есть такое дело.

- Ради такой можно...

- Ты меня что, уговариваешь, Денис Александрович? Так меня не надо уговаривать.

Я уже уговорённый.

- Неужели? А если отговариваю?

- Попробуй.

- Ты же её не потянешь?

- А ты потянешь?

- Может и я не потяну.

- А Макар этот её, клоун, тянул?

- Макара она тянула. Это другое. Макар, понимаешь, углядел её раньше. А девочки, знаешь, это ценят.

- Ценят что? Как мужики всего добившись меняют их на новых сосок?

- Нет. Ценят, когда мужчина берёт её, молодую, нежную, наивную, и старается выбиться в люди, чтобы сделать её королевой.

- Ага, а потом меняет на молодую.

- Что ты заладил, как попугай? Меняют - это уже другая история. Но она с ним была и жила именно потому, что вместе с нуля. Со старта. Всё делили. Если бы не это она бы сама его давно бросила. Когда переросла. Она просто упустила этот момент. А может жалела его. Ну и семья, дети.

- Ты прям, смотрю, мудрец, философ.

- Это не я. Это Товий. Есть такой доктор, знаешь?

- Кто же не знает Товия! — говорю, а сам потираю колено, которое мне этот доктор вправлял.

- Все знают, да. Великий мужик. Настоящий человек. И врач. Но человек, конечно, на первом месте. Скоро будет юбилей в моём ресторане отмечать.

- Хвастаешься?

- Нет, просто, к слову, пришлось. Вот как раз приезжал заказывать зал, меню, и ‘разговорились мы о женщинах. У него тоже была жизненная история. И философия выстроена не на чужих ошибках, а на наблюдениях.

- Да с ним поговорить стоит.

- Каждый раз после разговора — озарение. Это же он любит повторять: «никто тебе не друг, никто тебе не враг, но каждый человек...»

- «Твой великий учитель». Справедливое изречение.

- Кто это сказал?

- Кажется Сократ. Не важно. Пусть будет Товий.

- Так вот, если мы вернёмся к нашей фее, если бы Макар не косякнул у нас бы не было шансов.

- Благодарим Макара?

- Однозначно.

Чокнулись, проглотили еще по пять капель «Сокровищ Д’Артаньяна» ...

- Кстати, этот арманьяк мне Товий посоветовал.

- Лекарство?"

"- Да. Против страха. Приехали. Баня ждёт.

- Что ж... попаримся.

- И подумаем, как нам дальше быть.

- Дальше? Извини, Дворжецкий, я тебе её уступать не собираюсь.

- А мне это нравится. Зато не скучно, да? Герман? Вперед. Пар костей не ломит. Да уж. Ну, Аделаида, ну...