Развод. Отвергнутая жена дракона

Ну, конечно. Я кивнула, ничуть не удивившись. А картинка перед глазами снова стала размываться..

— Я узнал об этом в день твоего песнопения в храме, — ответил он отрывисто. — Я знаю, что ты ждешь от меня извинений. Но их не будет. Тогда я не мог поступить по-другому.

— Извинений? — усмехнулась я, слепо шаря взглядом перед собой. — Мне не нужны твои извинения, Этьен. Я хочу, чтобы ты осознал, какую боль причиняешь своими действиями. Я хочу назад свою жизнь, которую ты обманом забрал. Я хочу назад свой «свет». А извинения? — я покачала головой. — Засунь их себе в глотку и подавись ими. Хотя сейчас даже это неважно. Сколько, говорите, мне осталось, учитель?

— Боюсь, что меньше суток, — странно охрипшим голосом ответил Вейяр.

Я кивнула, почему-то совершенно спокойно воспринимая эту новость.

— Вот, видишь? — обратилась я снова к бывшему мужу. — Меньше суток. Так что, Этьен, будь любезен, исчезни. Последнее что я хочу сейчас — это терпеть твое присутствие в свои последние часы.

Но мужчина, не слушая меня, сжал мои плечи пальцами, и резко спросил:

— Что можно сделать?

— Ничего, — слово жреца тяжелым грузом опустилось на комнату.

— Такого не может быть, — как-то зло усмехнулся Этьен. — В законах всегда есть лазейки. Айрэн иссушило использование энергии Шестого Плана? Все потому, что у нее больше нет «света»? Значит, если его вернуть, все можно исправить?

У меня уже начались слуховые галлюцинации, или дракон и в самом деле самостоятельно упомянул о возможности возвращения мне дара?

Этьен, этот расчетливый ублюдок, не мог чем-то пожертвовать ради другого. Не мог. Такое просто не в его природе. Все равно, что солнцу вдруг вздумается взойти на западе и сесть на востоке. Абсолютно противоестественно. Я прищурилась, как никогда желая увидеть его лицо, но перед глазами все было мутным и расплывчатым.

— «Свет» — не мячик, который можно то забирать, то отдавать, дракон, — ответил Вейяр. — Веллерии приходят на Четвертый План, чтобы нести изменения. Забрав дар Ниссарэйн, ты оказался в самом их центре. Но если ты вернешь его, все пойдет крахом. «Свет» в груди веллерии не будет таким, как прежде, если вообще вернется к ней. Но ты потеряешь все.

— Ты пытаешься отговорить меня, жрец? Разве ты не ее названный отец? Разве ты не хочешь, чтобы она выжила? — процедил Этьен.

— Я жрец, хранитель порядков Прародителя, а уже потом — все остальное.

Да, всегда было именно так. Несмотря на годы проведенные вместе, Вейяр видел во мне в первую очередь дитя Шестого Плана — веллерию. В этом заключалась моя «драгоценность», как он и сказал мне при первой встрече. Вейяр был идеальным жрецом. Он отверг все мирское и полностью погрузился в служение Ему. Делало ли этого его не самым лучшим отцом? Не знаю.