Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Все время с ней, каждую минуту. Воплощает свой план, тварина мажористая. Рывком переношу тело вслед за женой, но, увидев текущие слезы по лицу, замираю.

— Мама! Что с ней? Где вы? Я еду. Еду!!!"

"С ходу кувалдой по голове глушит. Сердцем чувствую, речь о дочери. Парализует мгновенно. Самый большой страх за Варюшу на миг ослепляет, делая беспомощным. Хрипота и оцепенение одолевают, берут в плен.

— Что? — непослушными губами выворачиваю вопрос.

— Варя. Морепродукты, — задыхается она. — Ухватила на столе… Андрей… Андрей… Аллергия в жесткой форме… Господи… Боже-е-е-е…

— Я отвезу, — разрывает отчаяние Сэм. — Идём.

— Нет! — оттягиваю его за рукав. — Не лезь. Это наша дочь. Ирина, едем. Едем!

Она плачет. Стоит, закрыв лицо ладонями и не двигается. Подхватываю ее на руки и тащу в машину. Пристегиваю ремень, бегом перемещаюсь за руль. Нащупываю пачку влажных салфеток, достаю бутылку с водой.

— Возьми, родная. Не плачь, слышишь? — успокаиваю, хотя в душе молотом бухает. Виляю голосом, треморю. Прокашливаясь, продолжаю утешать. — Скажи, где она? Что мать сказала.

С трудом разбираю сквозь рыдания адрес. Облегченно вздыхаю, потому что заведующая в детской мать Гарина. Решаю вопрос максимально быстро. Ольга Олеговна спешит проверить дочь и на душе становится немного легче. Она знает, что делать, тётка отличная.

Внезапно Ириша хватает меня за руку и сильно сжимает. Ей страшно, также как и мне. Но я не могу раскиселиться, нужно быть скалой. Хотя дочь моя брешь в броне. Она моя уязвимость. Крошка моя маленькая, зайка пушистая. Сглатываю горький ком, трясу головой, как мокрая псина.

Глаза крепко зажмуриваю, чтобы согнать туманность влаги. Выдыхаю медленно, пытаюсь собраться. Как только прихожу в себя, нарушаю все правила и на предельной скорости лечу в клинику. Так и переключаю скорость сплетенными с Иришкой ладонями.

— Приехали, детка. Соберись ладно? Не плачь при ней, пожалуйста.

Глава 22

— Я ужасная мать.

Заливается слезами жена. Успокаиваю, глажу по макушке, настороженно полируя взглядом стеклопакет. Дочь на осмотре. Тёща дали успокоительное и она дремлет в кресле. Бедная женщина настолько перепугалась, что пришлось вколоть седативное, иначе каюк.

— Не говори ерунды, Ирин. Ты прекрасная мама.

Да где же Ольга Олеговна? До рези в глазах таращусь на каждый белый халат. Видел мать Игоря всего пару раз, просмотреть откровенно боюсь. Комочек мой крошечный, девочка моя золотая, солнышко, только держись там. Утихомириваю холодец внутри, задействуя все точки хладнокровия и ни хера не выходит.

Сердце молотит, как пламенный мотор. Выскочит сейчас и покатится, подпрыгивая по коридору.

— Ей больно. А я ничем помочь не могу-у! — тихо скулит на груди Ира.

— Тихо, — стираю влагу с распухшего носа.