Развод. Он влюбился

Озабоченный папаша и сука-подруга все сломали.

Кто бы знал, как сильно я ненавидела Жданова в этот момент. Просто до дрожи. Ладно Марина – что уж лукавить, такие случае не единичны, когда нет хуже врага, чем заклятая подруга. Но отец…

Каждый раз я искренне и от всей души желала ему поноса, геморроя и того момента, когда розовые очки престарелого мачо разобьются стеклами вовнутрь. Надеюсь, тогда до него дойдет, что он натворил в погоне за своей новой любовью.

А Макс Дашке нравился. Ой, как нравился…

Я видела, как любовно она гладила белые лепестки, не подозревая, что я за ней наблюдаю. Щечки румяные, в глазах блеск, а на губах робкая, мечтательная улыбка.

Боже, как мне хотелось, чтобы моя девочка снова стала счастливой.

Я пошумела в прихожей, чтобы мое появление не стало неожиданностью, а потом зашла в гостиную."

"Дарья уже отошла от букета и теперь старательно делала вид, ей все равно.

— Красивые цветы, — как бы невзначай заметила я.

— Ничего особенного, — отозвалась она, а сама покраснела еще сильнее.

— Может, вам с Максимом куда-нибудь сходить? Говорят, скоро у нас будет концерт…

— Мам! Мне некогда!

— Да? Жаль. Мне тут два билета подогнали, вот хотела вам отдать…

Ну же, детка, соглашайся. Тебе надо развеяться. Скорбь скорбью, но жизнь продолжается, не надо тратить ее на сожаления о пустом. Все равно никто этого не оценит.

Было видно, что ей хочется, но внутренние демоны не пускают.

— Я подумаю, — наконец, выдохнула Дарья.

Что ж по крайней мере не прозвучало категоричное «нет».

Глава 10

Еще издали я заприметила его рослую фигуру, и словила приступ тахикардии.

Сердце споткнулось, замерло на миг, а потом начало бестолково барахтаться в груди.

Максим снова поджидал меня возле работы. Специально приходил на полчаса раньше, чтобы не пропустить моего появления, и вместе со мной заходил внутрь.

Своеобразный ритуал, которого я, стыдно признаться, ждала каждое утро.

Когда я подошла ближе, в ушах уже так шумело, что за этим грохотом едва можно было различить звуки улицы – шум шин по асфальту, пение птиц, музыку, играющую где-то неподалеку. Все это смешалось в тихий гул, служащий лишь фоном для моего взбалмошного сердцебиения. А еще стало тяжело дышать – воздух падал тяжелыми горячими комками в легкие, и как-то подозрительно припекло щеки.

Отвесив себе мысленный подзатыльник, я с великим трудом совладала с разбушевавшимся организмом, натянула ничего не выражающую маску, и совершенно ровным тоном поздоровалась с Субботиным:

— Привет.

— Привет, Даш, — он тут же расплылся в улыбке, как будто увидел восьмое чудо света.

Я даже обернулась на всякий случай – вдруг, кому-то другому улыбается? Но позади никого не оказалось.

Он и правда улыбался мне.

Он всегда мне улыбался.