Развод. Он влюбился

— Не начинай.

— Прости, не стоило мне… Просто вчера как увидела вас рядом, так сердце заболело. Это же надо было настолько бездарно все просрать… Еще раз прости, тебе и без моих причитаний тошно. Как Дашка?

— Напряжена.

Это самое мягкое слово, которое я смогла подобрать, чтобы описать состояние дочери. После того, как она увидела отца, и этот влюбленный старый дурак за пять минут умудрился наехать на ребенка – пусть и взрослого – она была как натянутая тетива. Даже после его ухода напряжение осталось.

А ночью, когда мы с ней обосновались на диване в одной из гостевых комнат, я слышала, как она шмыгала носом, пытаясь скрыть слезы.

— Может, зря она сюда приехала?

— Не знаю, — честно призналась я, — мы с ней разговаривали накануне поездки, и я настоятельно рекомендовала остаться дома, а я бы одна обороткой сгоняла к тебе и обратно, но Даша уперлась, сказала, что хочет повидаться с родными. Повидалась…

— И я дура не догадалась. Надо было Алексея не звать.

— Как бы ты его не позвала? Брат все-таки. Обиделся бы.

— Ой, ладно, — отмахнулась она, — мы и так редко встречаемся, после вашего отъезда. Такое чувство, что это мы с тобой родными были и наши семьи друг к другу притягивали, а этот, как отщепенец. Еще ультиматумы вздумал ставить – или мы принимаем его вместе с этой свистелкой-перделкой, или он гордо уйдет в туман. Заигрался в командира, мальчик. Заигрался.

— Ну что ты какая злая? — хмыкнула я, — У него же любовь. Надо понять, простить, поощрить.

Кажется, именно этого бывший муж ждал от своего окружения, и том числе от меня и преданной дочери.

Олеся раздраженно дернула плечом:

— Перебьется без поощрения. Я все жду, когда эта звездень покажет свое настоящее лицо и устроит ему сладкую жизнь.

— Может и не устроит. Вон, год целый уже прожили, а он все готов с пеной у рта про свои чувства орать.

— Лен, я тебя умоляю… — небрежно отмахнулась она, — Как только Марина перестанет двумя руками держаться за его хрен, так вся любовь и пройдет. Тогда у мальчика прозрение и наступит. Поймет, что натворил.

— Мне все равно, поймет он или нет. Обратной дороги не будет.

— Знаю, — вздохнула она, — да я бы, и сама не разрешила тебе снова с ним сходиться. Такое не прощают.

К счастью, Олеся не была слепой фанаткой брата и, узнав всю нашу ситуацию, никогда больше не заикалась о прощении, прекрасно понимая, что это невозможно.

Мы пробыли у нее до вечера, потом поехали домой. Всю дорогу Даша молчала и смотрела в окно и, я не трогала ее, чувствовала, что дочери надо побыть наедине со своими мыслями.

Год миновал с того момента, как мы уехали из родного города…

Не буду врать и говорить, что все прошло легко и безболезненно, что я перевернула страницу и в припрыжку поскакала в новую жизнь, моментально забыв о подлом предателе.

Конечно, нет.