Развод. Он влюбился

— Она половину волос у Марины вырвала.

— Купи ей парик.

Кажется, мои скупые ответы кого-то очень сильно раздражали.

— Парик?! Это все, что ты можешь сказать?

— А чего ты хотел от меня услышать? Что мне жалко твою новую любовь? Мне не жалко. Я тебе больше скажу, ей повезло, что Даша не отличается крупным телосложением, иначе урон был бы куда значительнее.

— То есть, по-твоему, это нормально, что наша дочь бросается на людей? Так ты ее воспитывала?

— В воспитании участвуют оба родителя. Так что половина твоя – наслаждайся.

Он возмущенно запыхтел в трубку. Не ожидал, что разговор будет проходить в таком ключе, не подготовился.

— Я вчера весь день утешал Марину.

Сука, а я всю ночь утешала нашу дочь! Вслух этого не сказала, только холодно поинтересовалась:

— Утешил?

— Утешил!

— Ну и все. До свидания.

***

— Лена! — с претензией, — не смей бросать трубку!

Я скрипнула зубами и, едва справляясь со своими демонами, поинтересовалась:

— Ты зачем мне вообще позвонил, Леш? Или как теперь тебя надо называть? Алекс? Чтобы пожаловаться на то, что наша дочь, которую ты тоже предал и с которой струсил поговорить сразу и в открытую, пришла к тебе сама? И твоя кукла ей издевательски объяснила, что к чему?

— Это не повод драть волосы.

— Если бы на месте Дарьи была я – Марина бы лишилась не волос, а скальпа, — холодно парировала я, — ты мне вот что скажи, мой милый, почти бывший муж. Это правда, что последние полгода, ты как прыщавый юнец в пубертате, исходил слюной на фотографии, которые присылала тебе какая-то неизвестная шмара?

— Лена…"

"— Не заблокировал адрес, не обратился в службу безопасности, а с нетерпением ждал, когда тебе пришлют очередную порцию обнаженки, чтобы с улыбкой блаженного идиота заниматься рукоблудством?

— Все не так.

— А как? Расскажи, мне очень интересно. Потому что все это время, я думала, что у нас все хорошо. Ждала тебя с работы, целовала, ложилась в постель, даже не догадываясь о том, что у тебя в фантазиях прочно поселилась чужая голая жопа.

— Да не было там голых жоп! — сорвался он, — белье было, бикини, топлес, но не более того, просто красивые фотографии.

Черт, что ж так больно-то! Я словно в живую видела, как он рассматривал эти гребаные фотки, с каждым разом увлекаясь все сильнее и сильнее.

— Я и говорю, прыщавый подросток в пубертате. Показали картинку сиськи и все, поплыл.

— Я никуда не плыл. У меня вообще не было ни единой мысли, что это может вылиться во что-то большее. Я просто смотрел красивые снимки, как в журнале.

— И проникся? Влюбился в картинку?

— Это были особые фотографии. Я не знаю, как описать. Марина на них…

— В позе индейки, надетой на вертел?

— Она смотрела в душу!

— Какая душа, Леш? Ты о чем? Она смотрела в трусы и кошелек.