Развод. Он влюбился

В тот же миг, держась за свою потрепанную башку, Марина с воем отскочила в сторону:

— Она напала на меня! Я теперь буду лысой!

— Очень на это надеюсь! — выкрикнула я, брезгливо стряхивая ее волосню, которая осталась у меня в руках. Много волосни, целые пучки. Но мне казалось этого недостаточно, я бы с превеликим удовольствием вырвала ей все патлы.

— Даша! — снова прогремел отец, — а ну-ка хватит!"

"Я продолжала брыкаться:

— Пусти меня! Я ей сейчас покажу…

— Все! Довольно! — он встряхнул меня так сильно, что чуть язык не прищемила, — уймись!

Я замерла, тяжело дыша и хлопая глазами, а он, по-прежнему удерживая меня за плечи, обратился к Марине:

— Ты как?

— Пусть она уйдет, — хныкала подруга, забившись в угол, — я ее боюсь.

— Сама вали! Пап, скажи ей! Пусть эта проститутка катится в ту дыру, из которой выползла!

— Дарья! Хватит! — с этими словами он перехватил меня под один локоть и почему-то потащил к выходу.

Меня. Не ее.

Через несколько секунд мы уже оказались на лестничной площадке, а Марина осталась в квартире. Отец плотно прикрыл дверь, будто боялся, что я сейчас ринусь обратно и выдеру остатки волос у этой курвы.

— Почему эта тварина еще здесь? — я набросилась на него, — ты должен выкинуть ее! Пинком под жопу!

Я продолжала лютовать, а отец как-то устало сдавил пальцами переносицу. Потом тихо, но твердо произнес:

— Никто. Никого. Выкидывать не собирается. Марина останется здесь. Со мной.

Меня будто кипятком окатило. Я опешила и, с трудом хватанув ртом воздух, спросила:

— А как же мама?

— Мы с твоей мамой разводимся. Она должна была тебе это сказать.

— Она и сказала. Только я не поверила, потому что это бред!

— Это не бред, Даша. Мы разводимся.

Вокруг внезапно исчез весь кислород. Я задыхалась, а отец смотрел на меня с сожалением, но твердо:

— Возвращайся домой, Даша. Я остаюсь с Мариной.

Это неправда. Это не могло быть правдой. Не могло…

— Папа, очнись! Она же все специально подстроила. Отрабатывала на тебе маркетинговые приемы. Ловила тебя на те дурацкие фотки!

Он досадливо поморщился.

— Она не следовало рассказывать тебе об этом. Но в любом случае… тебя это не касается. Ни фотки, ни все остальное.

— Касается! Она обманула меня, притворилась подругой, а на самом деле использовала. И тебя она тоже обманывала! Или ты думаешь, что пока ты эти стремные фотки рассматривал, она сидела дома и блюла целибат? Она шлялась, пап. Я тебе могу всех ее парней показать. Хочешь? Их за последние полгода штук пять было. Я сейчас всех тебе покажу!

— Не надо мне ничего показывать, — прогремел он, перехватывая мою руку, когда я полезла в телефон, чтобы найти в соцсетях Марининых кавалеров, — мне все равно кто у нее был и когда. Я ее люблю.

Это как нож с размаху и в самое сердце. Я даже дышать перестала.