Развод. Он влюбился

Ты не представляешь, какое это чудо в таком возрасте снова ощутить, как неистово колотится за ребрами! Это подарок судьбы.

Вот как так? Ему в подарок новая любовь, а мне растоптанное в хлам сердце? Разве это справедливо?

— Я, конечно, раза за тебя. Но не от всей души.

— Я знаю, что ты обижена, и не рассчитываю на прощение, но понять-то по-человечески ты можешь.

— Не могу, Жданов. И не хочу. Ты только что сказал, что тебе пофигу не только на меня, но и на дочь, которая тебя боготворит.

— Мне не пофигу! Не выворачивай мои слова наизнанку! Я хочу общаться с Дашей, но только при условии, что не будет скандалов и истерик.

Я посмотрела на него удивленно и, скрывая недоумения:

— А ты случайно не оборзел? Собрался ставить условия родной дочери, после того как она тебя верхом на подруге увидела? Мол, или заткнись и принимай все как есть, или вали на хрен и не мешай моей новой счастливой жизни? Так, Жданов?

— Я просто хочу, чтобы все прошло спокойно.

— Ты просто хочешь, чтобы тебе было удобно! И чтобы тебе никто нервы не мотал.

— Что в этом такого? Что? Я тоже человек? Мне хочется тишины, уюта и спокойствия.

— Они у тебя были, Жданов. Все это время тебя окружала тишина, уют, спокойствие, но тебе этого стало мало, и ты возжелал новой любви и ощущений. И рыбку съесть, и косточкой не подавиться в такой ситуации не выйдет. Так что наслаждайся.

Стоять больше не было сил, поэтому я опустилась на плетеное кресло. Откинулась на спинку, руки положила на подлокотники. Со стороны выглядело достойно, а внутри все в хлам. В кровавое месиво, из которого уже ничего не восстановить.

Думала, больно было когда увидела Алексея с голым задом на Марине? Как бы не так! Это были цветочки. А ягодки – вот они. Когда в глаза говорят, что любят другую, когда не раскаиваются, не сожалеют, и явно тяготятся твоим присутствием, мечтая поскорее сбежать к своей ненаглядной козочке.

Черт, сейчас сердце через рот выскочит и плюхнется к его ногам, окровавленным шматком мяса.

Тише, тише…

Очень мучительно дышать.

Я попыталась сесть поудобнее, так чтобы ничего не давило, но разве это возможно? Разве как-то можно справиться с таким чудовищным потоком боли.

А муж стоял напротив меня, набычившись, готовый с пеной у рта защищать себя, свое драгоценное спокойствие и свою новую любовь.

Он уже не мой. Чужой.

Ослеп, перестал чувствовать меня, иначе бы уже понял, что попросту убивает свою пока еще жену, с которой прожил столько лет, мать своего ребёнка.

Он уже закрылся, переключился на другую женщину, а я для него – прошлое.

Вот он, тот самый «коротыш» в мужских мозгах, который за считанные дни, минуты, секунды обесценивает прежнюю жизнь, переворачивает все с ног на голову. Я думала, это сказки, что так не бывает, а если и бывает, то уж с нами-то точно не случится.