Развод. Он влюбился

Был бы дом, который до сих пор был настолько сердцу, что даже спустя столько времени являлся во сне и мучал невозможностью вернуться.

Рядом была бы ироничная, надежная Ленка и Даша с ее задорным смехом и звонким «папочка». Да много чего было бы.

Теперь же все.

Он остался один, никому не нужный. Вместо семьи – пустота, вместо родного гнезда – квартира на четвертом этаже, в доме, где постоянно ломался лифт. Из поддержки – только костыли, с которыми ему придется ходить чуть ли не год.

Жданов искренне сожалел о том, что натворил, поддавшись плотским желаниям и иллюзиям о том, что он все так же молод и крут, как двадцать лет назад. И как и все, кого мучило жгучее чувство вины и разочарования, мечтал о прощении.

Молниеносном и относительно безболезненном. Пусть с надрывом и через слезы, но прямо здесь и сейчас. И малодушно уповал на то, что его физическое состояние ему в этом поможет.

Он надеялся, что когда бывшая жена увидит, как он жалок и слаб, как ему плохо, как сильно он раскаивается и как жестоко наказан за свою глупость, то ее сердце растает. Она вернется, пусть поначалу только из жалости и чувства долга — ведь Елена из тех ответственных женщин, которые ни за что не оставят отца своей дочери в беде, чтобы между ними не произошло в прошлом. А потом потихоньку все наладится. Он исправится и будет самым хорошим мужем на свете, а она забудет об обидах. И заживут они, как и прежде.

Однако в этом прекрасном, простом и таком понятном плане оказался один крайне внушительный изъян.

Лена и не думала к нему приезжать, да и звонками не баловала, хотя он писал ей каждый день, присылал фотографии унылой больничной обстановки и посиневших пальцев, сиротливо выглядывающих из недр гипса.

Первый раз позвонила через пару дней после операции, чтобы уточнить какие-то вопросы по заявлениям на Марину. И скупо пожелав ему выздоровления, даже слушать не стала о его проблемах."

"Второй раз позвонила к Рождеству. И снова не потому, что соскучилась и переживала насчет его самочувствия. Кажется, его первая жена всерьез взялась за Марину. Там уже все в ход пошло – и письма в университет, и розыск, и личная информация.

Жданов не сомневался, что Лена превратит жизнь подлой обманщицы в ад. Марина это заслуживала, как никто другой.

Однако у него самого для войны и разборок не было сил, хотелось только спокойствия и понимания.

Улучив момент, когда разговор почти завершился, и Лена явно собиралась распрощаться, Алексей печально поведал о том, как ему непросто на больничной койке и как сильно он пострадал по вине этой малолетней твари.

— Я был таким дураком, Лен, — прошептал в трубку, чувствуя, как пульсирует сердце от раскаяния и желания вернуть все как прежде.

— Ничего. Поправишься, — сказала она. — Кости заживут и будешь как новенький.