Развод. Ну и сволочь же ты! (СИ)

Не говоря ни слова, я обернулась и быстро вышла из комнаты, оставляя позади крики Алисы и её желание выяснить, кто я такая. Мои шаги были быстрыми и решительными, но внутри я чувствовала себя разбитой и потерянной. Бежала не зная куда, лишь бы уйти подальше от этого места, от этих эмоций, от этой ситуации.

Пока я неслась по коридору гостиницы, слезы начали скатываться по моим щекам. Это были слезы обиды, разочарования, слезы боли от предательства. Я не знала, что делать дальше, не знала, как жить с этой болью внутри.

В тот момент мне казалось, что мир вокруг меня рухнул, и я потеряла все, что имело значение. Сложно было даже дышать. Я просто бежала, пока не оказалась на улице, где холодный вечерний воздух хлестал мне в лицо, будто пытаясь привести меня в чувство.

— Хлоя, подожди! — кричала позади меня подруга. — Да стой ты!

Я остановилась и развернулась, не в силах противиться.

— Вижу, что поговорила. — Она внимательно всмотрелась в мое лицо, а потом выдала: — Ну и плюнь и разотри! Поехали домой.

Я кивнула подруге, соглашаясь с ней. Она, приобняв меня, повела обратно к гостинице, а потом мы прошли к стоянке, где среди дорогих машин примостилась ее побитая жизнью и временем «ласточка».

Эли распахнула передо мной настежь дверь, не церемонясь и врезая своей в черного монстра по соседству. Я узнала этот мобиль, на нем Шторм привез меня сюда.

— Драконий бог! Ты разбила ему машину.

— Плевать. Подумаешь, психанула немного!  Понаставят тут! А хочешь, сама откроешь дверь? Мне вот полегчало немного.

Я прыснула и уже истерично рассмеялась, качая головой.

— Нет. Давай лучше уедем отсюда.

— Ну как знаешь. Но я, пожалуй, еще пару раз открою дверь,  — пожала подруга плечами и снова треснула своей дверью по черной водительской мобиля.

Только потом мы сели внутрь, и она мягко нажала на газ.

По пути Эли молчала, понимая, что мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Я смотрела в окно, видя, как мелькают уличные огни, но не воспринимая их. Моя голова была занята Дорианом, Алисой и всеми теми оттенками предательства и потери, которые я переживала.

— Останови возле кондитерской, — попросила я, когда мы отдалились от гостиницы. — Хочу шоколада. Бездна, только у меня денег нет. — Я лишь сейчас вспомнила, что мои вещи так и остались у бывшего мужа. Повернулась к подруге. — Купишь? — развела руками. — Завтра пойду в банк за артефактом.

— Куплю, конечно, и самой захотелось. А помнишь, как мы в первый раз его попробовали после выпуска из приюта?

— Твое перекошенное лицо ни за что не забуду, — хохотнула я.

— Ну знаешь, о нем столько разговоров было и столько мечтаний, а он, зараза, оказался таким горьким, что я чуть язык не выплюнула, — скривилась Эли, а я снова рассмеялась.

— Я молочный тебе куплю.