Развод, Новый год и прочие неприятности

А она спускается. Я чувствую.

-О чем ты думаешь? - хриплю я, чтобы отвлечься и хоть немного успокоиться.

-Э-э-эм, я думаю: ""О чем Герман думает?"" - хитренько так, при этом практически касаясь пальцем резинки на моих трусах.

В голове настойчиво пульсирует мысль просто стянуть трусы и вложить ей в руку член. Нет, ну, всё равно ведь трогает. Какая ей разница, где!"

"-Хм... Герман думает, что... - теряю мысль, потому что этот шаловливый пальчик вдруг через ткань проводит линию от головки вниз по возбужденному члену. Кажется, навстречу прикосновению дёргается не только сам ствол, но и бёдра, и всё моё измученное желанием тело.

Горячие губы касаются моего подбородка.

-Так что там думает Герман? - со смешком.

Ох, Даночка, играешь со мной, да? Значит, ничего не обломало тебя. Значит, всё понравилось.

Значит, понравится и это!

Одним движением сдергиваю трусы на себе ниже, освобождая изнывающий член. И без зазрения совести кладу её руку на него.

-Герман сейчас может думать только об этом. Поласкай меня...

Приподнимается на согнутой в локте руке. Смотрит вниз. На то, как сама же изучающе проводит вниз-вверх, крепко обхватив мою плоть.

-Включи свет, - предлагаю ей хриплым неузнаваемым голосом.

Тогда тебе будет видно то, что ты делаешь. А мне - твоё лицо при этом. Потому что женское лицо в такие вот моменты - самое прекрасное, что может быть в сексе! Ну, ладно, почти самое прекрасное, после самого секса.

-О, нет! Не надо свет! - сжимает на эмоциях сильнее.

-Чшшш! - втягиваю сквозь зубы воздух - так недолго и кончить, а я ещё хочу продлить удовольствие!

-Ой, прости! Я сделала больно?

Я бы с удовольствием сказал ""да"" и предложил загладить вину одним проверенным способом, но...

А впрочем, почему это сразу ""но""? А вдруг ей понравится?

-Да-а-а, было очень... больно! Ты чуть не лишила меня мужского достоинства. А значит, и жизни. Потому что без него, - накрываю член поверх её руки своей. - Не буду я нужен ни тебе, ни кому-то другому.

-Дурак, - фыркает она.

-Но ты можешь загладить свою вину, - продолжаю я.

Затаив дыхание, она молчит некоторое время, но потом все-таки шёпотом задаёт риторический вопрос:

-Как?

Да ты сама этого хочешь! И это просто вау!

Вжимаюсь в её ушко губами и шепчу пошлости:

-Хочу, чтобы ты взяла его в рот. Чтобы язычком поласкала головку. А потом чтобы села на меня сверху. Потому что твоё удовольствие - это, конечно, хорошо, но... Этого мало! Надо чтобы ты моей стала окончательно! А пока я тебя не трахну, будет оставаться какая-то недосказанность.

Медленно убирает свою руку.

Ну, вот, Шахов, кажется, ты снова договорился! Так бы хоть что-то получил, если бы не болтал чепуху. А теперь вообще обломаешься.

И я почти успеваю разочароваться. Почти.

Ошибся, похоже. Главное, чтобы эта ошибка не стала фатальной.

Но... Она садится.