Развод, Новый год и прочие неприятности

-Да, Галочка, - Виктор Игнатович как обычно не смеет возражать своей боевой жене. Более того, подобострастно поглядывает в её сторону. - Ты-то мне двоих сыновей родила! Двоих. Есть кем гордиться."

"-Всю свою жизнь... - ГГ делает вид, что задыхается от прилива чувств, начинает обмахивать себя руками, якобы приводя в чувство. - Всю свою жизнь я посвятила дому, семье. Моего мужа и детей всегда ждал горячий ужин, свежие рубашки, начищенные ботинки. Я обои сама клеила. Во всём себе отказывала. Здесь же...

Она поворачивается вокруг своей оси, презрительно оглядывая нашу квартиру.

-Ремонт дизаааайнер делал, видите ли! На ужин в лучшем случае котлеты из готового фарша. Сама целый день за копейки в своём кабинете для ненормальных просиживает. Ни причёски нормальной, ни косметолога, ни рожи, ни кожи, в общем. Чему удивляться, если бедный мужик налево посмотрел?

-Да, Галочка, да заенька, с твоими котлетами никакая еда из ресторана не сравнится...

-А это что? - замечает мою несчастную ёлку. - Пакет с мусором посередине зала?

Смотрю мимо ГГ в окно.

Там снегопад начался. В тёмные стекла так и бьются снежные вихри.

Галина Германовна, проследив за моим взглядом, находит тему для новой придирки.

-Данка! Сто раз говорила, повесь нормальные шторы! Нет же! Никакого уюта? Вот что это? - подходит к окну, дёргает за верёвочку поднимающую вверх мои любимые рулонные шторы.

То ли прикладывает слишком много сил, то ли просто так совпадает, но крепление внезапно обрывается, и штора одним концом падает вниз, припечатывая ей по макушке.

Давлюсь смехом, прикусив указательный палец.

Герман, упав в кресло, откровенно ржёт на всю квартиру.

-Гера! - рявкает ГГ, багровая от злости.

-Ой, не могу-у, - Шахов-младший смешным детским жестом вытирает из уголков глаз якобы выступившие слезы. - Матушка! Вы бы поосторожнее! А то придётся оплачивать услуги ремонтной бригады.

-Кому придётся оплачивать? Мне? - ахает она. - Да я! Да мы с отцом столько денег вложили в их семью, в эту квартиру, в ваш бизнес, что она мне не сумеет отдать до самой смерти. Еë-то родители-босяки и копейки ломаной не дали!

Честное слово, я бы, наверное, потерпела ещё некоторое время...

Конечно, при Игнате его родители вели себя потише, но всё равно, позволяли себе и придирки, и насмешки, и замечания.

И еда не такая, и дочь я плохо воспитываю, и выгляжу хреново, и в доме грязно...

Я не обращала внимания - пару часов в полгода можно было потерпеть. Тем более, я делала это ради любимого мужа.

Но теперь вдруг с неожиданным облегчением подумалось, что терпеть больше не для чего!

Да и мои родители, честные и порядочные люди, уж точно никак не заслужили подобного обращения.

Опускаться до оскорблений я, конечно, не стала.

Взяла телефон и под пристальными взглядами ГГ и свёкра набрала номер нашего участкового.