Развод не дам. Точка (СИ)

Кажется, кожа вот-вот лопнет. Это что, Агата так быстро утешилась? Играла в неприступность, а сама даёт направо и налево.

Нет. Мысли гадкие, грязные, от образа Агаты рикошетом отскакивают. Ну не такая она, и всё тут. Что забыться пытается — верю. Даже упрекать не стану, сам виноват. Поигралась, и хватит. Раз мы теперь квиты, можно переступить и новую жизнь строить.

— Отвезёшь меня домой? — подаёт голос Лялька. Поворачиваюсь к ней. Дождь из мелкой мороси превратился в настоящий, затяжной.

— Сука ты, Лялечка.

Она пожимает плечами. Не спорит даже, хотя могла бы оправдаться. Шагает под козырёк, достаёт сигарету, прикуривает и говорит буднично так:"

"— А чего ты от меня ждал, Марик? Что буду, как жена декабриста, страдать и превозмогать? Перевёз, поменял нашу жизнь и бросил. Поджал хвост, как только жена узнала. Я не ждала, что ты с нами останешься, но даже духу не хватило в глаза сказать. Всё ещё считаешь себя львом? А я вижу облезлого кота.

И что я вообще в ней нашёл, понять не могу? Пизду молодую? Тогда голова шла кругом: дома дурдом, вечно орущая Каринка, измученная Агата, от которой одни глаза остались, тёща с советами, тесть с заебавшим: теперь нужен наследник… Я из дома бежал, возвращался без охоты, и когда Лялька появилась, показалось — вот она, нормальная жизнь. Та, что раньше была, когда нет пелёнок-распашонок, а тебя всегда с улыбкой встречают.

Каринка подросла, только спать по ночам стала, когда Лялька залетела. Это правда было её дело — оставлять ребёнка или нет. Раз случилось так, что её таблетки осечку дали, что теперь? Насильно на аборт бы тащить не стал, да и помогать помогал бы — не чужой ребёнок. К тому же младенчество Костика мимо прошло, мне самое приятное осталось: прилетай и смотри, как подрастает сын. Всё.

Каринка на глазах росла. Первые зубки, первые шаги, первые слова видел. Любовь к дочке не сразу появилась, сперва не мог понять, что этот новый человек и моя часть. С Костиком было проще, я к тому времени уже понял, что к чему. Но к Каринке нежность запредельная, а с Костика спрос больше, потому что парень.

Парень. Я сознательно запретил себе думать о будущем. Так проще, потому что, стоило заглянуть в глубину пиздеца, в которую себя загнал, и волосы на загривке дыбом становились. Разруливать надо как-то, а не получается. Не отрывается самолёт от взлётной полосы.

— Сама доберёшься, — говорю и иду к машине.

— Ну, кто бы сомневался! — летит в спину. — Может, мне Костику сказать, что папа долетался? Ну, а что ребёнку тебя ждать?

— А знаешь? — разворачиваюсь резко. — Если хочешь — так и скажи! Только я от него не отказывался и не собираюсь!

— И где ты видишь его в своей жизни?! — Окурок летит в лужу. Лялька презрительно улыбается: — Где-то между налаживанием отношений с семьёй и полётами?

— Я сам с ним поговорю.