Развод не дам. Точка (СИ)

И как я работать буду? Отпуск впереди, опять же… Школа… Припарковавшись, утыкаюсь лбом в руль. Выдох-вдох. Тридцать два года, взрослая девочка. Пора становиться взрослой и принимать решения самостоятельно, без опоры на одобрение или неодобрение родителей и мужа. Тем более, нет у меня больше мужа.

Восемнадцатый этаж. Лифт постоянно останавливается, люди входят и выходят. Постепенно суета захватывает. Хочется стать её частью, тоже куда-то спешить с деловым видом, что-то делать. Уверенность в своих силах наполняет изнутри, но моментально исчезает перед дверью в офис. Там, за стеклом, большое помещение с множеством столов, мониторов и людей. Все чем-то заняты, слышу звонкий смех. Выдыхаю и вхожу.

— Скажите, где мне найти Александра Олеговича?

Отдельных кабинетов здесь нет, пространство ничем не разграничено. За панорамными окнами потрясающий вид на город.

— Алекс! Алекс, тут к тебе! — кричит девушка, которую я спросила. От неожиданности вздрагиваю. Мужчина, склонившийся над столом, выпрямляется. Хмурится, явно пытаясь вспомнить, кто я и зачем пришла. Но вот улыбается. Подходит. На голову выше меня, тёмные волосы завязаны в небрежный хвост на затылке, в ухе — серебряное кольцо, как у пирата. Глаза зелёные, яркие.

— Вы — Агата, да? Юльча весь мозг прожужжала, как будто я могу ей отказать. Идём в мой кабинет.

Да, кабинет всё-таки здесь есть. Неприметная дверь в углу. Есть ещё одна — кухня, как поясняет Александр. Или Алекс? Его стол завален папками, три монитора возвышаются над ними. Кабинет угловой, две стены стеклянные. Алекс падает в чёрное кресло, закидывает ногу на ногу, выуживает тонкую папку из кучи.

— Вы присаживайтесь, не стойте, — говорит, открывая папку и начиная небрежно её листать. С виду лет тридцать-тридцать три, а ведёт себя как… Как подросток какой-то. Джон и тот серьёзней кажется. Рукава свитера скатываются к локтям, на правой руке татуировка. Никогда не понимала увлечения наскальной живописью. Это же как надо себя не любить, чтобы уродовать татуировками? С Юлькой одно время сильно ругались по этому поводу: она давно набила две, теперь третью хочет. А я себя бабкой старой чувствую, которая обзывает проститутками всех, кто в короткой юбке. Неприязнь к Алексу возрастает. И имя это сокращённое… Саша и Саша, что мудрить? Серьга в ухе, татуировка, панибратское отношение к команде. Мда, сработаемся ли?

— Итак, Агата, — тянет он, наконец переставая листать папку. — Создание личного бренда, менеджер по продаже рекламы, опыта ноль.

Глаза у него красивые, не отнять. Редко такой цвет в природе встретишь. Не удивлюсь, если линзы. И ресницы чёрные-чёрные, прямые."

"— И что же мне с вами делать? — голос низкий, глубокий. — Для девочки на побегушках вы уже не подходите. Да и не солидно перед командой будет.