Развод на новый год

Чтобы немного разогнать тоску, встала, прошлась по комнатам, подергала замок на двери, потрогала Степкин лоб - старая привычка на всякий случай проверять температуру ребенка. Сын, в отличие от меня, был в полном порядке. Он крепко спал, прижав ноги к животу и вцепившись в нелепую плюшевую игрушку, как утопающий цепляется за спасательный круг.

Степочка, как же сложно все вышло… Как же хочется это исправить, но не хватает решимости и сил. Я еще раз поцеловала Степана в макушку и тихонько вышла на кухню. Мне уже не уснуть, так что могу начать готовиться к сложным переговорам с Лилией.

Первым делом я выглянула в окно. Показалось или на улице действительно стояло двое мужчин. В такое время едва ли они просто гуляли в нашем обычно пустом дворе. Значит Титов не соврал и к нам приставлена охрана.

Я выдохнула, достала с полки турку для кофе, зажгла конфорку и только тогда увидела на столе записку от Макса.

Мятый клочок бумаги и кривой, фирменный “титовский” почерк.

“Соня, я ушел, пока вы спали, чтобы у Степы не было вопросов, на которые мы сами пока не дали ответ. Но все это временная история, и тот вариант, который ты предложила, меня не устраивает. Предлагаю обсудить все, пока Исмаилов в Москве. Думаю, когда он вернется, нам будет не до личного. Дай знать, когда тебе удобно, и я организую встречу”.

Быстро пробегаю глазами по строчкам и только потом сминаю записку в руке, чтобы та больше не напоминала о том, что я снова повела себя неправильно.

Никогда, Титов. Мне никогда не будет удобно, и я ни о чем не хочу с тобой говорить. Каждый наш разговор оканчивается либо скандалом, либо сексом. И мы так ни разу не подобрались к главному. А главное вот в чем.

Нет таких слов, чтобы я тебя простила. Нет таких причин, что могут оправдать твое предательство. Нет во мне столько любви, чтобы ради нее похоронить ущемленное достоинство.

Мы без тебя проживем, а ты… как-нибудь сам.

Я смотрю куда-то в окно и вытираю ладонью злые, непрошенные слезы. Хватит, плакать, Соня. Ты обещала себе, больше никогда не страдать по этому человеку. Отболело уже. Отмерло.

А потом воскресло заново, из пепла, прямо как в той сказке. Правда вместо огненной птицы феникс перед нами было уродливое, искалеченное двумя упрямцами нечто, очень смутно похожее на любовь.

Разорванную в клочья, с неровными стежками и все еще кровоточащими ранами.

- Мам, я проснулся, - Степа потянул меня за подол халата."

"Обернувшись, я увидела своего мальчика. Маленькую копию Титова. Такого родного, со всклокоченными волосами и упрямым, фирменным взглядом, от которого мне никак не скрыться.

- Привет, малыш, - села на пол и прижала сына к себе. - Хорошо спал?

- Отлично, мне в этом деле сплюшка помогала.

Степка нежно обнимает игрушку в виде совы.