Развод. Мы с тобой теперь никто

Изо дня в день они пожирали и разрушали меня изнутри, посыпая своим пеплом мою душу.

“Я не дам вам больше накрывать себя чернотой и унынием. Не стану жить в тоске и печали, - улыбаюсь сама себе и мурлычу перепевку известной песни. - Разве плохо, что мы не похожи с тобой. Я позволила себе, быть немного другой. Полюби меня такой! Полюби себя такой, полюби себя такой, какая ты есть!”

Под этот незамысловатый, но ужасно позитивный мотивчик, прямо выпрыгиваю из постели.

Нахожу песню в инете и начинаю под нее в пижамке приплясывать, плавно раскачивая руками и виляя попкой.

Задерживаюсь около большого ростового зеркала. Иногда у меня создается впечатление, что оно своеобразный портал, через который Брагин подсматривает за мной.

Не знаю так это или нет, но машу ему рукой, подмигиваю и показываю язык.

В таком приподнятом настроении, совершая незамысловатые “па”, вытанцовываюсь из своей спальни в детскую.

Малыхи мои, два моих Янчика, еще спят.

И как всегда вместе - рядом.

Ага, сегодня Януська переползла под бочок к своему братику Янчику.

Наклоняюсь к каждому. Руками не трогаю, чтобы не разбудить. Но…

Вдохнуть любимый сладковато-молочный запах детства себе позволяю.

Конечно, сейчас бы я не отказалась почмокать свои любимые щечки, ручки, ножки, попки.

Только увы и ах…

Сажусь напротив. Смотрю на своих пупсиков. Вздыхая, вспоминаю день их рождения, когда они могли остаться без матери.

По московским меркам скорая доставила меня в клинику быстро."

"Несмотря на принятые меры протокола, бригаде не удалось остановить кровотечение.

Все осложнилось еще и тем, что у меня начались схватки.

Уже в клинике от страха за детей, боли и слабости теряю сознание.

В себя прихожу в тот момент, когда врачи, подключая меня к разным аппаратам, обсуждают, что нужно вызывать родственников.

Понимая о чем идет речь, собрав все силы, стараюсь как можно громче прошептать: “Спасайте детей!”

После очередного всплытия на поверхность сознания, приоткрыв веки, вижу бледное лицо Брагина.

Наши взгляды сталкиваются.

Не знаю, что видит Роберт в моих глазах, но я в его - сталь.

- Мила, стоп! Стоп! Нет! Не уплывай. Подписывай бумаги! - сквозь вату сознания слышу его приказной тон и чувствую прикосновение к своей кисти.

Дергаю рукой, словно хочу стряхнуть его ладонь.

- Дура! - рычит и приказывает Роберт. - Подписывай бумагу. Сейчас же!

Пытаюсь прошелестеть Брагину, чтобы детей не бросал. Но…

Сил нет ни на что…

- Мила, умоляю поставь подпись. Клянусь памятью жены и сыновей, что не заберу у тебя детей. Мила, подумай о детях, а не своей гордыне! - голос мужчины со стали срывается и в нем появляется мольба.

Киваю головой.

Брагин вкладывает в мои пальцы ручку.

Помогает мне в нескольких местах поставить подпись.