Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Зачем он это сделал?

Что он хочет этим всем доказать?

Чего добивался?

Самоуверенный, эгоистичный, твердолобый…

— Далеко собралась? — прилетело мне в спину, и я едва не споткнулась на ровном месте.

Пришлось оглянуться.

Громов шагал следом за мной, на ходу пряча в карман джинсов телефон.

— Митина, серьёзно, куда ты мчишься? Собралась пешком до дома домчаться?

Я проигнорировала насмешку и в отчаянии огляделась, будто всерьёз надеялась обнаружить какую-то альтернативу обратной поездке с Громовым в одном авто.

Но стоило ли говорить, что помимо его громадного чёрного джипа на импровизированной стоянке торчала только пара автомобилей здешних прорабов.

А если такси вызвать?..

Я, если что, и подождать готова.

— Алина.

Я замерла, поражённо вслушиваясь в отголоски прозвучавшего слова. Всего три слога. Просто имя. Но для меня — непросто.

Громов впервые назвал меня по имени.

Поверить собственным ушам оказалось труднее, чем можно было предположить.

Пришлось опять оглянуться. Чтобы удостовериться, что я не галлюцинирую.

Громов успел дошагать до своего авто и отворить переднюю дверцу со стороны пассажирского сидения.

Он взирал на меня с видом порядком уставшего от капризов дитяти родителя.

Ну что толку-то упираться? Альтернатив поездке с ним у меня сейчас попросту не было. Разве что угнать авто одного из прорабов.

Я, может, и на такое безумие решилась бы, умей я водить.

— В машину. Или мы тут застряли надолго.

С Громова станется. Если я возьмусь упираться, он прямо на глазах у рабочих сгребёт меня в охапку и затолкает в машину. И я была почти стопроцентно уверена, что это не моя разгулявшаяся фантазия сейчас говорила — сведённые брови и недобрый пристальный взгляд говорили в пользу моих неприятных догадок.

Посопев, я подошла к авто. Демонстративно открыла заднюю дверцу и влезла на заднее сиденье.

Громов не стал комментировать мой демарш. Захлопнул дверцу, занял водительское место.

— Слушай…

— Не собираюсь, — окрысилась я. — Или мы едем домой, или я и впрямь пешком отправлюсь.

Он не стал утруждаться и оборачиваться — уставился на меня немигающим взглядом в зеркало заднего вида.

— Если ты рассчитываешь на извинения, то я могу извиться только за то, что извинений не будет.

Я мигом забыла обо всех своих намерениях вообще с ним больше никогда не разговаривать.

— Ну и сволочь же ты, Громов!

— Ну и сволочь, — охотно согласился он. — Как будто для тебя это открытие.

— Ты не имел права!

— Имел.

Мне очень захотелось как следует его стукнуть.

— Да с чего ты решил, что штамп в паспорте позволяет тебе так со мной обращаться?

— Штамп в паспорте никакого отношения к этому не имеет.

На мгновение я зависла, пытаясь сообразить, о чём это он.