Развод. Моя (не) желанная (СИ)

В конце концов ничего из ряда вон выходящего в такой ситуации нет, а Лисицын информацию проверять не поедет. Ему без труда и прислуга подтвердит, что Яр нередко в столице ночует, когда дел слишком много.

Он тихонько фыркнул, притормозив на светофоре. Хотел бы он увидеть эту картину — верная ищейка из «Фонда» отправляется на ночь глядя удостовериться, что ему не соврали.

Надо было охрану здания предупредить на тот случай, если на проходную его офиса вдруг явится странный человек с видом сотрудника конторы ритуальных услуг.

Знали бы только Громовы-старшие, какую нескучную жизнь они ему обеспечили…

При воспоминании о родителях в груди привычно заныло, хоть он и гнал от себя грустные мысли.

Но попробуй прогони скорбь. Стоит её пережить, и она с тобой навсегда. Зубы со временем, конечно, сотрёт, но окончательно их не потеряет. И стоит только отвлечься, продолжит пытаться их об тебя заточить.

— Что так долго-то? — Илона встречала его в полупрозрачном розовом пеньюаре.

Все прелести, считай, напоказ. Что, впрочем, он горячо одобрял. Вроде как.

— Не простудишься? — он переступил порог, закрывая за собой входную дверь её квартиры. — Извини, что задержался. Кругом адские пробки.

— Будешь наказан, — игриво подмигнула она, но не преминула скукситься. — Наряд не понравился?

А и правда, что в этом наряде сегодня могло его раздражать? Он же как раз за этим всем и приехал. Вообще-то план был таков: Илона откроет входную, он схватит её в охапку и потащит прямиком в спальню. Наплевать, что на ней. Быстрее бы к делу.

Вместо этого Яр стоял в её уютной прихожей, ощущая, как давит на плечи груз пережитого дня.

— Слушай, — он сам не верил, что подобное произносил, — всё круто. Просто… устал, замотался.

— Может, массаж? — приподняла Илона идеально подведённую бровь.

И-де-аль-но.

— Честно, не отказался бы.

Он наскоро принял душ и уж через полчаса жмурился от того, как приятно ныли мышцы под умелыми женскими пальцами.

— Ты — прелесть, — пробубнил он в матрас, послушно поворачивая голову под её немым указанием.

— Я знаю. Что, такой трудный день?

— Ага.

И ночь накануне. И утро.

Зато сейчас он нежился в гостеприимной постели своей настоящей женщины. А его жена понарошку наверняка занята тем, что распоряжается установить в их общей спальне раскладушку или, что вероятнее, большую софу. Ослушаться его приказа спать в другой комнате она вряд ил посмеет. Не после вчерашней ночи. Сама теперь понимает, чего им может стоить её упрямство. Но мириться с нынешним положением дел точно не будет.

В голове почему-то живо нарисовалась картинка, как Митина старательно застилает постельным установленную в спальне софу.

Свет ночника вылавливает в её волосах золотинки.