Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

В первое мгновение она словно не верит своим глазам, застывает, как маленький испуганный зверек. А потом срывается с места и буквально влетает в мои руки, прижимается всем телом, как в детстве, когда ей было страшно или больно. Ее плечи сотрясаются от рыданий.

— Мама, мамочка, прости меня, пожалуйста! — всхлипывает она так горько, что каждый ее всхлип острым ножом режет мне сердце. — Я была такой глупой, такой...

— Моя девочка, — я глажу ее по спине, перебираю пальцами длинные шелковистые пряди — совсем как у меня в молодости. Чувствую, как предательски щиплет в носу, а по щекам катятся горячие слезы. — Все хорошо, все хорошо...

Краем глаза замечаю, как Сергей деликатно отъезжает от подъезда, но продолжаю стоять, крепко обнимая дочь.

Жду, пока утихнут ее рыдания, превратившись в редкие всхлипы.

— Ну что, пойдем внутрь? — мягко отстраняюсь, беру ее лицо в ладони и большими пальцами стираю с раскрасневшихся щек черные разводы туши. На холодном ветру ее кожа совсем заледенела.

Полина благодарно кивает, и вскоре мы уже сидим на кухне.

Я достаю любимый фруктовый чай: смесь из кусочков яблок, шиповника и гибискуса, с нотками клубники и малины. Когда-то мы часто пили его вместе, по вечерам, делясь новостями и секретами.

Аромат наполняет кухню, принося с собой теплые воспоминания о тех днях.

Я вижу, как дочь нервничает, явно собираясь с мыслями. Ее пальцы беспокойно крутят чашку, а взгляд блуждает по столу.

Не хочу торопить ее — пусть соберется с духом и заговорит, когда будет готова. Вместо этого неспешно рассказываю о работе, о каких-то мелочах, старательно обходя болезненные темы.

Вдруг Полина тяжело вздыхает и поднимает на меня покрасневшие глаза.

— Мам, знаешь, а я тебе звонила... Два раза.

— Когда? — искренне удивляюсь я. — Я не видела пропущенных.

— Ты и не могла их увидеть, — она отводит взгляд, и ее щеки заливает румянец. — Ты ответила. Я просто… это… ну, короче, звонила со скрытого номера.

Память мгновенно возвращает меня к тем звонкам.

Я как раз ехала забирать последние вещи из дома, где прожила столько лет.

Помню, как открыла дверь Лана — молодая, сияющая, самоуверенная.

«Теперь это мой дом. Мы с Артуром женимся», — заявила она тогда с торжествующей улыбкой.

Сердце сжимается от осознания — это было больше месяца назад.

Неужели моя девочка все это время не решалась поговорить со мной?!

Я корю себя за то, что перестала звонить ей сама, решив дать время. Вдруг она подумала, что я устала давать ей шансы? Что обиделась и не хочу больше общаться?

Полина опускает голову еще ниже, ее лицо пылает.

— Я так и не смогла заговорить с тобой. Мне было так стыдно...

Она всхлипывает, сутулится, словно пытаясь стать меньше, и с мукой в голосе произносит:

— Мам, я такая дура! Я столько всего тебе наговорила...