Развод. Я его так любила (СИ)

Я почувствовала, как над верхней губой выступили капельки пота.

Я даже слово вымолвить не могла, поэтому слушала пустые короткие гудки, раздающиеся от трубки телефонной.

Нет, нет, не могло же все так закончиться."

"Да это же слишком глупо, я ведь только сегодня сдала эти чёртовы анализы. Не может же быть такого, что я не узнаю, чем все дело закончилось, это ведь неправильно.

Я шмыгнула носом.

Сглотнула вязкую слюну, которая комком прошлась у меня по горлу.

В голове все мутнело, с каждой пройдённой минутой становилось все тяжелее распознавать реальность.

Почему-то перед глазами стояла картинка того, как Роза в махоньком бальном платье, по-моему, ей было шесть, танцевала тогда посреди зала, и мы снимали квартиру, и были везде ужасные советские ковры, которые меня раздражали, потому что их вычистить было невозможно: Роза то чай проливала, то пластилином их заляпывала. И вот тогда был утренник. Я как сейчас помнила, что это был утренник новогодний, белое платье и юбка такая, у которой по кромке был пущен оверлок, который заставлял края приподниматься и загибаться в форме волны. Роза поворачивалась, кружилась, танцевала, а Виктор снимал её на камеру.

В груди давило от того, что у меня были эти воспоминания, но пережить повторно чувство, когда встаёшь рано утром, поднимаешь дочку, заплетаешь косы, либо делаешь высокие банты, ещё гель, Маленькая фея, вроде бы, с блёстками, им заглаживаешь петухи, чтобы причёска блестела, я не могла больше.

Страшное осознание накатывало с каждым спазмом, который рождался внизу живота.

Мне ничего подобного пережить больше не удастся, мне останется только хранить эти воспоминания в своём ларце памяти, потому что ничего другого не будет.

Телефон вибрировал.

Зачем он вибрировал, что-то происходило?

Я не понимала, просто ощущала, что время безбожно спешит вперёд, такое чувство, как будто бы песочные часы перевернули, и каждая уроненная вниз песчинка отсчитывала удары сбоящего сердца, которое вдруг стало таким хрупким, невозможно капризным, что не смогло пережить известий о каком-то непонятном заявлении, господи, что за заявление, какое нападение, я её ни пальцем не тронула…

От этих мыслей сердце снова заходилось боем.

Я ощущала, как даже на ладонях проступал пот.

Где этот чёртов полицейский? Куда он убежал? У них же клятва гиппократа или этой клятвой обычно призывают врачей к исполнению служебного долга?

Да, мысли путались, было чувство, как будто бы я очень сильно пьяная, и из-за этого связно соображать не выходило, а тело словно бы одеревенело.

Я боялась представить, что можно подобрать другое слово…

Окоченело.

Я хотела перевернуться на бок, но вместо этого только скребла ногтями по полу.

Это сердечный приступ.