Развод. Бумерангом по самые я...

И не прощу тех, кто предал меня хоть раз.

Бросаю короткий взгляд на Влада — он тут же поднимает ладонь в жесте ""прости, не вмешиваюсь больше"". Киваю в ответ. ""Спасибо, но справимся сами"".."

"Он ухмыляется, подносит два пальца к губам, затем стучит ими по часам и растопыривает ладонь: ""нужно покурить, вернусь через пять минут"".

За всей этой пантомимой наблюдает Тимофей. Глаза прыгают от меня на Яшина, пока улыбка не расползается на его скуластом лице.

- А круто вы сработались! Общаетесь без слов - это ж талант!

- Талант, талант, - отмахиваюсь и тут же переключаюсь на деловой тон. - Тим, садись, нужно кое-что обсудить.

Провожаю взглядом удаляющегося Яшина и веду пасынка к столику возле шумной компании подростков. Здесь нас точно не услышат.

- Тим, отец, скорее всего, будет делить ресторан.

Он не удивлён. Его голубые, почти прозрачные глаза весело сверкают, будто я сообщила что-то забавное.

- Ты не расстроен?

- А что это изменит? - Он пожимает плечами. - Я ж не батя, чтобы решать свои проблемы слезами. Тебе-то обидно - это ты всё здесь строила. А я так, подай-принеси, пошел на фиг-не мешай. Ну, поделит - и что? Работу себе не найду, что ли?

- Этот ресторан должен был стать твоей работой.

- Омка, - закатывает глаза Тимофей, - я никогда не рассчитывал на наследство. Мне просто нравится эта движуха! Даже если отец всё заберёт, он не отнимет главного - моего достоинства. А деньги… - Он разводит руками. - Куплю ларек, найму бабулек пельмени лепить под турецкие сериалы. Хэнд мейд, органик фуд. Модно же! Поднимусь так, что ты ещё гордиться будешь!

Он замолкает, и в его голосе впервые звучит что-то кроме шуток:

- Меня только одно бесит. Что он получит то, чего не заслужил.

Задумчиво смотрю на итальянский островок. Там бородатый парень (итальянской внешности и кавказского происхождения) ловко подбрасывает лепёшку теста. Движения точные, почти гипнотические.

Разве это не искусство?

Если я не могу отвести взгляд от того, как тонкое тесто кружится в воздухе… Если сердце замирает, когда оно мягко опускается на ладонь… Если через пять минут я умру от гастрономического оргазма, съев самый вкусный в мире кусок пиццы - неужели это не искусство?

Конечно, оно! Но разглядеть его могут не все.

И в этом моё преимущество - видеть то, что упускают другие.

Да, никто не поймёт моего решения.

Как не поняли Кутузова, когда он оставил Москву, чтобы спасти Россию. Как не поняли Джобса, когда его вышвырнули из собственной компании, а он лишь усмехнулся и пообещал вернуться. И вернулся же! Без фанфар и громких заявлений - просто взял и сделал.

- Женщина, вы сейчас похожи на акулу! - Тим заливается смехом, его глаза блестят от восторга. - Омка, когда ты так улыбаешься, мне становится страшно. Пакость, небось, какую задумала?

- Задумала.