Развод. Бумерангом по самые я...

Владлен выглядит ужасно. Его лицо багровеет, жилы на шее набухают, будто готовы лопнуть.

- Ты хитрая сволочь! - он бросается вперед, но Яшин делает один шаг - всего один - и оказывается между нами.

- Ни слова больше, - предупреждаю я, но Владлен уже не слышит.

- Это моя квартира! Хватит! Я буду там жить с Леной, которая родит мне настоящего сына! Не такого неблагодарного гада! Нормальный сын, и нормальная жена, а не мужичка в юбке!

- Ну, хватит, - голос Влада звучит спокойно, но что-то в нем заставляет нас всех молча подчиниться.

Он не кричит, не размахивает руками. Просто стоит - широкоплечий, невозмутимый, как скала. В его глазах читается четкое предупреждение: ""Еще шаг - и будет больно"".

Владлен не останавливается.

Яшин вздыхает - почти сожалеюще - и в одно мгновение ловит его запястье, заламывает руку за спину. Казанский ахает от неожиданности, пытается вырваться, но Влад держит его легко, даже небрежно.

- Нам нужно поговорить. По-мужски, - говорит он, направляя Владлена к двери.

- Только не бей папу, не хочу остаться сиротой! - кричит Тимофей весело. Он сидит на кушетке, довольный, как кот, слизавший сливки. - Мам, а я ведь все записал! Всю эту истерику. Жалко, он мне не врезал - это бы тебе очень помогло в суде.

Я машинально киваю:

- Ма-ла-дец.

Но мысли уже далеко.

Не о Казанском - он не стоит ни моего времени, ни внимания. Не о Яшине - с ним все слишком сложно, чтобы разбираться сейчас.

Я думаю о другом.

Послышалось ли мне, или Тимофей действительно назвал меня мамой?

Впервые в жизни.

Глава 31

Я сижу на краю больничной койки, наблюдая, как Тим с упоением уплетает мою кимчи. После кишечной инфекции ему бы кашку овсяную, но он так умоляюще просил, что я не устояла и передала паршивцу баночку.

- Омка, я отвечаю, твоя стряпня меня на ноги за сутки поставит! - шептал он в трубку.

Угу. Кто я такая, чтобы спорить с целебными свойствами своей капусты? Тем более, что я была уверенна – он съест пару кусочков и успокоится. Ага, как же. Тимофей приговорил весь контейнер и теперь с тоской глядит на мою дамскую сумку, мол, может ты еще чего вкусного принесла?

Я прикидываюсь строгой:

- С такими аппетитами тебя ни одна женщина не прокормит.

Тим хватает меня за руку, его глаза горят с преувеличенной серьёзностью.

- Тогда я не женюсь. Вообще. Никогда. Если только она не готовит так же вкусно, как ты.

Я щёлкаю его по лбу.

- Дурак.

- Твой дурак, - ржет он.

И что вот мне с ним делать? Он же сейчас абсолютно всерьез. Не смотря на ошалевшее придурковатый вид и безмятежные голубые глаза, как у городских сумасшедших, Тимофей доказал, что на него можно положиться.

Он тянется рукой ко мне, треплет по плечу, будто пытается приободрить. Я улыбаюсь, но улыбка выходит кислой. Ирония судьбы: сын мужа от первого брака называет меня мамой, а родные дочки... Ну что дочки.