Развод. Я не приму вторую!

На душе было тягучее чувство осадка, а в голове всё ещё звучало её обещание: «Ты ещё вспомнишь обо мне».

Когда вернулся домой, первым делом бросил ключи на тумбочку и попытался привести себя в порядок. Услышал, как на кухне Марьям возится с посудой, и понял, что сейчас мне нужно выглядеть спокойным. Зашёл в комнату, делая вид, будто только что вернулся с обычной встречи.

– Привет, – сказала она, глядя на меня с лёгкой улыбкой. – Всё прошло нормально?

– Да, нормально, – пробормотал я. – По работе вопросы решал.

Она, видно, хотела расспросить подробнее, но я быстро отвернулся, притворяясь занятым раздеванием. Чувствовал, что плечи напряжены, и она может это заметить. Надеялся, что сейчас обойдётся без расспросов.

Минут через десять мы сидели на кухне, пили чай. Я старался отвечать на её реплики, но внутри всё пульсировало от воспоминаний: Милена, её угрожающие слова, странное холодное спокойствие. Марьям, разумеется, чувствовала мою отстранённость. Молча изучала меня взглядом.

– Если что-то не так, просто скажи, – проговорила она негромко, опустив глаза в чашку.

Я быстро допил свой чай, сослался на дела в кабинете и ушёл, лишь бы не продолжать разговор. Сама она больше не настаивала, но её тихий вздох преследовал меня до самой двери.

Я сел за стол в своём кабинете, уставился в ноутбук, но слова Милены всё не выходили из головы. «Ты ещё вспомнишь обо мне.» Прокручивал в уме, что она имела в виду. Интриги? Скандал? Может, появиться внезапно перед Марьям? Во всём этом я был виноват сам – когда-то дал ей повод верить в наши отношения.

Телефон завибрировал на столе, я вздрогнул, решив, что она снова звонит, но оказалось, это коллега по работе. Я ответил, постаравшись сосредоточиться на его вопросах. Хотелось отвлечься, забыться в делах, но мысль о том, что история с Миленой не закончена, сидела в мозгу, как заноза.

В конце концов, я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Передо мной будто снова вставала картина аллеи: её взгляд, полный обиды, и мои слова, что между нами всё кончено. Я прекрасно понимал: это решение правильное. Но совершенно не знал, какой удар может нанести Милена, задетая в своих чувствах.

Посмотрел на дверь, за которой сидела Марьям. Она была тут, рядом, готова поддержать… Но я не могу рассказать ей всё. Во всяком случае, пока. Если правда выльется сейчас, боюсь, это разрушит наше хрупкое перемирие, которое мы с таким трудом вернули. И всё же внутри шевелилась тревога: «Говорить правду поздно или, наоборот, лучше, чем ещё глубже загонять ложь?»

Сквозь тишину дома ясно слышал стук своих собственных мыслей. И всё, что я мог сделать – понять: испытание только начинается. Потому что Милена ясно дала понять: мы ещё встретимся на войне. И я ещё не знал, каким оружием она собирается бить.