Развод. Я не приму вторую!

Сколько лет не приезжал, только по праздникам и видим тебя! Всё хорошо?

– Да, всё нормально, – он кивнул. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, Адам, всё в порядке, – мама явно была удивлена его вниманием, но скрыла это за теплотой в голосе. – Зайдёшь на чай?

– Нет, спасибо, – быстро ответил он. – Я только довёз, мне еще на работу возвращаться.

– Ну, спасибо, что привёз, – сказала мама, глядя на него с искренней улыбкой.

Он снова посмотрел на меня, его взгляд был коротким, но в нём читалось что-то большее, чем просто прощание.

– Я заберу тебя через три дня.

– Хорошо, – тихо ответила я, чувствуя лёгкую дрожь внутри.

Я стояла рядом с мамой, наблюдая, как он сел в машину и уехал, оставляя за собой облачко пыли на дороге.

– Что-то случилось? – спросила мама, внимательно глядя мне в лицо.

– Нет, мама, – я натянуто улыбнулась. – Просто так получилось.

Но внутри я знала, что ничего не бывает просто так. Эти три дня многое покажут. Что изменилось. Или, возможно, что уже никогда не изменится.

Дом родителей встретил меня запахом свежего хлеба и тёплого молока. Эти ароматы были неотъемлемой частью моего детства, напоминая о времени, когда всё казалось проще. Во дворе слышалось привычное мычание коров, из сарая доносился звук бидонов, а за домом на небольшом огороде мелькала фигура мамы.

Мама всегда была в движении, и сегодняшний день не стал исключением. Она остановилась лишь на мгновение, чтобы обнять меня, но её руки, пахнущие молоком и травами, сразу напомнили, какой это труд – их жизнь.

– Марьям, проходи в дом, – сказала она, оглянув меня с головы до ног, после отъезда Адама. – Сейчас бабушка вернётся из магазина, а папа уже с утра на пастбище. Как дети?

– Всё хорошо, мама, – ответила я. – Как ты сама? Всё успеваешь?

Она усмехнулась, вытирая руки о передник.

– А кто, если не я? Коровы сами себя не подоят. Да и молоко переработать надо. Сегодня творог повезу в магазин, а завтра сливки забирать приедут.

Я молча кивнула, пытаясь подавить чувство вины. Каждый её день был расписан до минуты. Мама всегда была такой – работала от зари до зари, не жалея себя. Это был её выбор, её жизнь, и она принимала её без тени сомнения. А я… Я была другой.

Мой отец всю жизнь был человеком немногословным. Он привык работать руками – на ферме, в поле, с инструментами. Его день начинался до рассвета, когда он выходил к коровам, а заканчивался поздним вечером, когда всё было готово к следующему дню. Он редко жаловался, даже если уставал. Для него труд был не просто обязанностью, а смыслом жизни.

Бабушка, которой уже перевалило далеко за семьдесят, тоже не сидела без дела. Несмотря на возраст, она продолжала помогать маме – то на кухне, то в огороде, то с внуками, если они приезжали.