Развод. Я календарь переверну

- Не опоздаю, разумеется, это же в моих интересах?

- Больше в моих. Такое любопытное дело у меня будет впервые.

- Неужели?

- Да. Тут определённо есть за что бороться.

Говорит, а сам оглядывает меня, как будто бороться собирается вовсе не в суде.

А я не готова понимать его намёки.

Вообще уже ничего не готова понимать.

- Завтра поговорим, Герман Львович, мне нужно забрать детей, и я очень устала.

- Понимаю, но есть кое-что, что я должен сказать сегодня.

Смотрю на него и почему-то меня обуревает такая ненависть к всему их продажному мужскому роду!

Так и хочется сказать — Господи, почему не почкование?

Зачем нам, бабам, вот это всё? За какие грехи? За яблоко? Которое змей мужского рода подсунул, да еще и жрал вместе с нами? За это?

Почему мы вообще из ребра? Потому что они по образу и подобию? Что-то я в это не очень-то верю. Ни образа, ни подобия. Только фальшь и лицемерие.

И шовинизм мужской.

Мы стоим в холле, Крестовский берёт меня за локоть, тянет куда-то в сторону.

Господи, за что мне еще и это? Что он скажет? Что будет работать на моего мужа?

Что передумал мне помогать?

Что он... что?

То, что происходит выбивает меня из равновесия окончательно.

Потому что это намного ближе, ближе, чем танго милонгеро.

Потому что этот гад затаскивает меня за какую-то портьеру, прижимает к стене, и...

16.

- Тьфу, блин... обслюнявил всю!

Пытаюсь отпихнуть этого кобеля, но это как сдвинуть Эверест.

Зараза.

- Аделаида, тише, спокойно.

- Я спокойна, идиот, отпусти.

- Молчи, женщина.

Нет, ну не сволочь?

Целуется, конечно, не плохо. Это я еще в состоянии оценить. Губы в меру жесткие, напористые, насчёт того, что влажно — это я погорячилась. Оно так как надо. Вкусно и жадно. Сочно.

М-м-м...

Давно меня так не целовали.

Раньше - да. Мой любимый муженёк целоваться любил всегда, без поцелуев никак.

На помидорах тренировался в юности, сам рассказывал.

Интересно, а этот тренировался?

Брыкаюсь.

Гад...

Всасывает нижнюю губу, втягивает. Чувствую, как низ живота предательски на это отзывается. Твою ж маты!

Не хочу я этого! Не хочу! Я не должна реагировать на него.

Просто у меня давно не было мужчины. Секса давно не было.

Муж... муж объелся груш, я его к себе не подпускала после хламидий. А это уже...

Не важно. Достаточно много времени.

Мне казалось, что мне и не надо. Смотреть на мужиков не могла, как отрезало.

Подруга — Ленка — головой качала, заявляя, что я просто природу обманываю и она, природа, мне обязательно отомстит.

Вот она и мстит!

Тем, что моя матка горит огнём от ласк этого похотливого чудовища.

Она еще во время танго горела. Ожила.

Чёрт, это просто испанский стыд!

Мне это не надо! Последнее дело сейчас для меня — адюльтер!

Этого мне только не хватало.

Не хочу я ничего.

Не хочу секса. Не хочу Германа.

И целоваться с ним я тоже не хочу.

Ну, может, совсем не много...