Развод. Я его так любила (СИ)

— Я не представляю, что сейчас у тебя в голове происходит…

— Я тоже, там полная каша.

— Мам, ну ты же не думаешь, что из-за этого надо лишиться ребёнка? — Роза была дочерью, в которую много вложили чувств, знаний, эмоций, безумное количество эмпатии. Роза была тем ребёнком, которая в детстве забиралась на коленки, прижималась сильно-сильно, утыкалась личиком в грудь, тянула волосы. Роза была тем ребёнком, который очень долго приходил спать к нам с Виктором. Роза была венцом нашей любви."

"— Роз, я не знаю, — покачала я головой. Дочь качнулась ко мне, обняла за плечи, вместе мы дошли до дивана и опустились на него.

Я почему-то ощущала себя максимально защищённой во всей этой ситуации рядом с собственным ребёнком.

— Роз. Я не знаю, я не знаю, что делать. Я не знаю, как быть. Не факт, что я доношу этого ребёнка, так смысл о нём вообще говорить, а я его не доношу, Роз.

Иногда бывает такое, что ты заранее чувствуешь, что что-то получится, а что-то не получится. Ты ещё шаг не успел сделать, а уже есть вот это ощущение ликования или утраты. Сейчас было лютое ощущение утраты.

— Мам, не говори так, не говори…

— Роз, я не выношу ребёнка, — признаваясь, как будто бы самой себе произнесла я и уткнулась дочери в плечо. — Это возраст Роз, это большие физические проблемы, это большой стресс. Резервы организма на минималках, рожать в сорок три и рожать условно в восемнадцать это большая разница. В восемнадцать организм молодой, здоровый, в сорок три то сердце стреляет, то в почки отдаёт. Я не выношу этого ребёнка, Роз.

И поставить сейчас точку, да, было бы проще. Не заставлять себя переживать этот ад, эти муки. Но я не могу, я не могу. А внутри я знаю, что я не доношу его, ничего не получится.

— Если в браке с отцом, с мужем, который был у меня все эти годы, я бы рискнула попробовать, то сейчас, я не знаю, Роз.

Мы уснули этой ночью в одной кровати. Прижимались к друг к другу, Роза проводила пальцами мне по волосам и вытирала слезы со щёк, убеждала меня, рассказывала сказки о том, что все получится. Только мы обе знали о том, что это не так.

Ничего не получится.

И весь следующий день мы тоже провели дома, Роза прогуливала учёбу, а я просто не могла найти в себе силы выйти куда-то.

Но на второй день, поборов себя, я все-таки собралась и поехала к Наталье Сергеевне, поехала для того, чтобы все обговорить, все оценить, поехала для того, чтобы спрогнозировать риски и все-таки пообщаться с кардиологом.

Я не взяла свою машину, потому что руки тряслись, и Роза порывалась поехать со мной, но я только качала головой и говорила, что справлюсь, но я не справилась, потому что, когда машина подъехала к клинике, у меня был такой лютый мандраж, что я, выйдя на улицу, зубом на зуб не могла попасть, руки были ледяные, влажные, неприятные.