Развод. Я его так любила (СИ)

— Зой, Зой, я с тобой! Не будет, так как в прошлый раз, все сейчас будет хорошо. Я не оставлю тебя. Я не брошу тебя, Зоя. Девочка моя, родная моя. Все будет хорошо, Зоя…

Глава 52

Зоя

Я не помнила, как я рожала, все слилось в какую-то круговерть, я просто чувствовала эту лютую боль. Животный страх и ужас от того, что я не могла никак повлиять на ситуацию.

И почему-то обрывками у меня перед глазами вставала картинка, как Виктор наклоняется ко мне, убирает со лба влажные волосы, проводит губами мне по коже и шепчет:

— Я с тобой, я всегда буду с тобой, все будет хорошо. Ты, правда, большая молодец, моя маленькая, сильная женщина. Ты большая молодец.

И мне почему-то тогда становилось ещё больнее, потому что я знала, что это бред.

А мне хотелось, чтобы это было реальностью, чтобы он стоял и действительно утешал меня, и когда началось кесарево, до меня с трудом дошла мысль, что это был не бред, он действительно стоял в изголовье, проводил пальцами мне по щеке, наклонялся, шептал, касался губами моей кожи. И умолял:

— Ты только держись, родная, держись, моя хорошая.

А я не знала, чего ожидать от этих родов перед глазами всплывали воспоминания того, как мне было дерьмово, когда я рожала Розу, как у меня всю душу выворачивало. От паники и безысходности.

— Все хорошо, Зоя Марковна, — звучал голос акушера, — мы приступаем, я ничего не чувствовала ниже поясницы.

Мне объясняли, что да, так будет проходить вся операция, потому что нам рисковать нельзя, потому что возрастная беременность, потому что кардиология.

Я все это знала, но для меня это было сейчас таким потрясением, что я могла только сосредоточенно наблюдать за лицом мужа.

Виктор хмурился, облизывал обветренные губы. Почему-то проводил запястьями по глазам.

Он плакал.

— Держись, моя девочка, держись, все будет хорошо, родная, — хрипло повторял Виктор, наклоняясь ко мне, и он говорил мне это ровно до тех пор, пока чуть ли не звоном раздался на всю родовую детский крик и, словно по щелчку пальцев волшебника, время приобрело реальный бег.

Медсестра качнулась ко мне, поправила у меня на груди сорочку.

— Давайте, давайте, дорогая моя, давайте наш богатырь к маме прикоснуться должен, — прошептала она, кладя на грудь мне действительно богатыря, крупненький такой, но все равно весь какой-то бордово-розовенький и совсем не похожий на Розу.

Роза была такой маленькой или мне сейчас так кажется?

— Виктор, Виктор… хрипло повторяла я, прижимая к себе малыша.

— Да, да, девочка моя, я здесь, я здесь, моя хорошая, — звучал над головой его голос, и я переводила испуганный взгляд на мужа и видела слезы в его глазах. — У тебя получилось, моя хорошая, ты справилась, девочка моя, повторял он и снова касался запястьем глаз.