Развод. Я его так любила (СИ)

Когда я вышла из спальни, на шорохи отозвалась Роза и, выглянув из своей комнаты, тут же проснулась.

— Мама ты что, ты куда?

— Все хорошо, мне просто надо съездить в больницу.

— Мама! — дёрнулась ко мне дочь, но я, обняв её, сдавив ладонями лицо, прошептала, глядя в глаза:

— Все хорошо, просто мне показалось, что у меня кровит, я поеду, быстро все выясню у дежурного врача и приеду домой.

— Мам, подожди. Я с тобой, — нервно дёрнулась дочь, но я покачала головой.

— Ложись спать. У тебя завтра тяжёлый день, тебе на учёбу.

Но Роза не могла меня послушать, поэтому нервно стала натягивать на себя ещё сонную, поверх пижамы спортивные штаны. Она успела в тот момент, как раз когда я уже взяла ключи и натянула на себя верхнюю одежду.

— Нет, ты никуда не поедешь одна, — сказала с вызовом дочь и быстро впрыгнула в короткие пушистые угги. — Нет, нет, нет, даже не думай.

Мы сели в машину такси, и Роза нервно стала перебирать пальцами.

— Тебе было больно или что?

— В том-то и дело, что ничего, — произнесла я хрипло и поняла, что я не заслуживаю такую дочь, такую дочь, которая везде со мной близко, прямо кожа к коже. — Ты не должна была ехать.

— Давай я сама решу, что кому я должна, — нервно выдала она, и я заметила, что она постоянно в мессенджере что-то настукивает. Когда мы приехали в больницу, меня принял дежурный врач. Провёл в смотровую и задавал вопросы, а потом предложил:

— Давайте ещё на всякий случай узи сделаем.

Я нервно кивнула.

На самом деле это такая глупость — чего так долго ждёшь потерять, даже не поняв, как.

— Зоя Марковна, — обратился ко мне молодой врач, — ну, смотрите, все хорошо.

— Тогда что это за кровь была.

— По срокам больше похоже на то, что идёт омывание плода. Ну, это в простонародье так называется. Иногда просто бывает сукровица, но у вас и так сейчас капельницы, поэтому, думаю, ничего страшного. Если все-таки вы переживаете, то утром спокойно приедете к Наталье Сергеевне, и она уже вас осмотрит.

Я судорожно кивала, сжимала ледяными ладонями край спортивного худика, а потом врач, завершив осмотр, заметил:

— Можете одеваться, все у вас хорошо, ничего страшного, никаких фатальных последствий…

Но мне все равно было страшно и стало вдвойне страшнее, когда, выйдя из кабинета, я увидел, как в двери приёмного покоя влетел сонный, злой, перепуганный Виктор в пальто нараспашку, с незастёгнутой верхней пуговицей на пижамной рубашке. Он просто впрыгнул в джинсы и даже не стал нормально одеваться.

— Что случилось? — Хрипло выдохнул муж, идя на меня тараном.

— Все хорошо, все хорошо, — быстро стала говорить я. Роза соскочила со своего места, приобняла меня за талию, и в этот момент Виктор, добравшись до меня, перехватил меня за запястье.

— Что случилось? — Уже более осознанно произнёс он. Я покачала головой.