Развод. Искусство слать всех на...

- Не против? – Киваю на стул, на котором уже сижу. Конечно, правильно было бы спросить разрешения заранее, но я не сообразил. Все-таки это и мой дом, и я привык здесь быть хозяином, а не гостем.

Рита равнодушно жмет плечами. И молчит. Сука, что ж она все время молчит?!

Я киваю, чтобы создать видимость диалога между нами, раскладываю на коленях салфетку, зачерпываю полную ложку пюре с подливой, как вдруг Рита спрашивает.

- Стас, милый, а напомни, пожалуйста, зачем ты все-таки потащил бедную Эмму в кладовку? Неужели мест приличней не нашлось?

Голос самый невинный, лицо самое невозмутимое, но то, как она формулирует вопрос, заставляет понять – эта женщина ничего не забыла!

Рита смотрит на меня долго, не мигает и не отводит в сторону глаза. Такие же печальные, как и раньше, вот только сейчас на дне этих грустных озер я вижу что-то новое.

Решимость… ярость… равнодушие… - не знаю. Кажется, я разучился считывать Риту. И вообще не уверен, что умел это в принципе. Потому что моя прежняя жена, та, которую я знал наизусть, никогда бы не спросила:

- В чем такая потребность трахаться среди консерв и пачек с макаронами? Неужели, так приперло, Волков?

Я кладу ложку обратно на тарелку, аппетит резко пропадает, а я ведь даже не успел попробовать, что она там приготовила. Судя по тому, как Ритка наминала свое же блюдо, вышло у нее вкусно."

"Впрочем, когда было иначе? Моя жена готовила простые, но понятные каждому мужику блюда. Никаких выхухолей, никакого ди флопе, этого добра я и в ресторане пожрать могу. Но покажите мне, в каком Мишлене готовят Риткины биточки или азу по татарски? Ммм, за одну такую порцию я готов был душу дьяволу продать и тем обиднее было сейчас, что из-за нашего дурацкого разговора я перебил себе аппетит.

- Почему не ешь?

- Не хочется.

- Ага. Здорово жить согласно своим желаниям. Сейчас и здесь не хочется, тогда в подсобке хотелось. Знаешь, даже когда Коле было три, я учила его, что бывает «хочется», а бывает «надо». Так вот, милый, изменять жене не надо, даже если очень хочется. Ребенок такое запомнил, а ты, взрослый, не справился.

Кажется, у меня недостаточно прошла голова, чтобы возвращаться к этой теме. Сжимаю виски руками, давлю с обеих сторон в центр, будто надеюсь выдавить из себя эту боль, как большой гнойник. На секунду мне становится лучше, но потом накрывает еще сильнее.

- Рита, мне трудно сейчас говорить.

- Мне тоже, Волков. Не думай, что ты самый несчастный. Так зачем? Она настолько хороша? Или просто в твоем вкусе, что не смог устоять? Или ты не сам, тебя заставили? Я, правда, не понимаю, зачем было все это?! Если влюбился в другую – приди и скажи. Конечно, эта новость тоже не сахар, но, по крайней мере, не было бы так противно как сейчас.

- Я не влюблялся в Эмму, - еле слышно шиплю в ответ.