Развод. Игра на выживание (СИ)

– У меня четверть ставки младшего специалиста отдела социальной политики, – выговариваю гордо. – И двухчасовой плавающий график.

Соболев скептически морщится. Ёрничает. Я ведь знаю, как гордится мной. И друзьям, и маме рассказывает.

– Напомни, сколько составляет месячная ставка у специалиста такого космического уровня?

– Двадцать пять тысяч общими начислениями, – проговариваю с достоинством, усаживаясь на водительское кресло и вставляя ключ в замок зажигания.

Поправляю волосы, поглядывая, как дочь дует губы. Строю ей мордочки и снова уставляюсь на её сногсшибательного отца.

Год назад он всё-таки бросил курить. Вместо этого занялся спортом, и теперь ещё рельефнее и ещё привлекательнее.

А моё «лактационное» либидо не железное!

– Двадцать пять тысяч. Замечательно, – цедит Соболев. – Просто прекрасно, дорогая. Шесть тысяч двести пятьдесят рублей, – молниеносно считает мою заработную плату.

– Не совсем так, – серьёзно отвечаю, еле сдерживая смех. – Минус налоги, любимый.

Он весело хмыкает.

– Это в корне меняет дело, – склоняется и целует меня в щёку. – Будь осторожна и… за такие деньги ты просто обязана там надрать всем задницу.

– Я подожду, пока закончу учиться, – невозмутимо прикрываю дверь и резко стартую в сторону администрации города.

Если честно, уезжать из дома – каждый раз пытка.

Наш третий ребёнок. Наша Софа родилась примерно год назад.

Оказывается, первые месяцы я даже не подозревала о беременности. Когда сделала тест, он уже был малоинформативен. Не знаю, по каким таким факторам Соболев догадался затащить меня к врачу, но результат ошеломил нас обоих.

Тринадцатая неделя…

Дочь…

Живота практически не видно?..

Так бывает.

Я радовалась как ребёнок. Сердце заходилось в предвкушении. Потом была довольна спокойная беременность и тяжёлые третьи роды. Снова кесарево сечение и несколько месяцев реабилитации.

Тогда я поставила цель во что бы то ни стало насладиться первым годиком нашей Софийки. И у меня получилось.

А сейчас я пытаюсь построить карьеру в перерывах между кормлениями.

Ситуация усугубляется тем, что Софа не признаёт нянь и бабушек. В целом мире, для неё есть лишь два взрослых человека, на которых можно положиться – мама и папа. Я, конечно, первое время волновалась, перебирала подходящие страшные диагнозы из интернета, а потом плюнула и обратилась к детскому психологу.

Специалист выслушала нашу предысторию и вынесла вердикт – у дочери ярко выраженный страх потерять близкого и всё дело в том, что на первые месяцы беременности пришёлся наш несостоявшийся развод.

Я была поражена, разве такое бывает? А Богдан сперва отнёсся к данной информации с долей иронии, но сразу перестал настаивать на няне. Сухо произнёс: «Сами справимся».