Развод и три босса

Чуть-чуть полежу и поеду… Еще домой добираться, ох…

На этом моменте я, похоже, и вырубаюсь.

А просыпаюсь полуголая, с вывалившейся из лифчика грудью и тонких трусиках, которым накануне очень серьезно досталось.

В объятиях Кирилла Колесникова, который большими круглыми глазами смотрит на мой возбуждённый, а точнее просто натёртый розовый сосок.

И в голову вообще ничего не приходит, даже сакраментального : “Ты не так понял”...

Глава 25. Послушная девочка

Глава 25. Послушная девочка

“Эмик, я хочу поговорить”

Отвали, Колесников.

“Эм, мне Кирилл сказал сегодня, что у вас все серьезно… Позвони мне, пожалуйста”.

Черт! Оторвать бы этому Кириллу его длинный язык!

Откладываю телефон с сообщением от Миры подальше. Не до него сейчас. Занята я! Сильно-сильно!

“Эммануэль, ты когда в офисе будешь? Зайди ко мне”.

ИИ, иди туда же, куда и Колесников!

“Лапуля моя, если ты думаешь, что сбежишь от меня, забудь. Скоро я приеду и заберу тебя”.

О-о-о-о, Лисовский! Только тебя мне не хватало для полной гармонии!

С ненавистью отбрасываю телефон еще дальше, зарываю голову в подушку, выстанывая матерные определения ситуации и своему поведению в ней.

Только ты, Эммануэль Эдуардовна, могла так феерично впереться! Причем, по всем фронтам сразу!

Вот казалось бы, ну что тут такого? Ну хотела дело доброе сделать, дотащить пьяного босса до дома…

Дотащила. И даже раздела этого кабана, хотя, видит бог, это было вообще непросто!

Но какого черта, Эммануэль ты тупая, какого черта ты улеглась спать рядом с ним? Что тебя дернуло?

Безопасная гавань в буре страстей вдруг обнаружилась в квартире Колесникова? Чем ты думала, Эмми? Хотя, тут понятно чем. Задницей. Той самой, которая устала таскаться по кабинетам, парковкам и чужим этажам, и захотела упасть в короткий обморок на теплый, гостеприимный диванчик.

Кинулась. Довольна теперь?

“Эмик, возьми трубку… Ну чего ты испугалась, глупенькая?”

Колесников, мать твою… Даже через экран ощущается его снисходительный покровительственный тон.

Ох, какой он довольный был вчера с утра, когда выяснил диспозицию. И вообще не слушал меня, взволнованно прикрывавшую грудь и пытавшуюся донести до его похмельного мозга, что эта диспозиция — неверная!

Улыбался, тянул ко мне лапы, что-то бормотал, дыша в лицо парами перегара. Меня в этот момент резко затошнило, и я, отговорившись тем, что чувствую себя плохо, сначала заперлась в ванной, где быстренько оделась, а затем партизанскими тропами, улучив момент, пока Колесников, счастливо насвистывая, готовил на кухне завтрак, рванула прочь из его квартиры, вообще ничего не объясняя больше.

Не было смысла и моих моральных сил на это.

Я приехала домой, залезла в душ, благодаря бога и ИИ, что сегодня выходной, можно поспать.