Развод и три босса

— Эммануэль? — предсказуемо ржет парень, хотя ему по возрасту такие фильмы знать не положено. Это же старье, винтаж, практически...

Кристина хмурится, строит строгое лицо, пытаясь показать, что это неприлично, и что так делать нельзя.

Смешно очень смотрится.

Так мамочки призывают к совести своих расшалившихся отпрысков.

В сторону двухметрового татуированного жилистого парня это крайне забавно наблюдать.

— Эм-ма-ну-эль, — растягивает слоги Платон, вообще не реагируя на гримасы сестры и хитро поглядывая на меня. — Я пришёл к растеряхе.

— Залез, — поправляю его, не теряя строгости.

— Неважно.

— Смотря, для кого.

— Да, сегодня магнитные бури, — видимо, Кристина совсем теряется, ляпает что-то вообще не к месту, пытаясь переключить внимание с нахала на себя, — очень влияет… Я подвержена, к сожалению…

Идет к брату, забирает ключи, пальцем молча указывает на окно.

Платон, хитро подмигнув мне еще раз, строит из себя послушного мальчика и разворачивается на подоконнике, высовывая ноги наружу.

— Нет, подождите! — останавливаю его я. — Ему никак нельзя в окно обратно. Нам не хватало ещё несчастного случая.

— Я, между прочим, профи, — недовольно отвечает парень, но все же разворачивается обратно, спрыгивает на пол, встает и идет в мою сторону, заставляя невольно пятиться.

Высокий какой!"

"— Платон, ты поступил очень плохо. — Пытаюсь я продолжить игру в строгую училку, — тебе нельзя здесь находиться и нельзя подвергать свою жизнь риску.

— Конечно, я всё понял, — тут же отвечает нахальный Платон, наклоняется ко мне совсем близко, улыбается…

Словно я — не женщина взрослая, а его ровесница!

Наглый какой!

Клеит меня!

Обалдеть!

Осознание происходящего настолько неожиданное, что я не нахожу слов и молча смотрю на Кристину, кажется, даже рот приоткрываю от удивления.

У Кристины точно такое же лицо, кстати. Она тоже явно в шоке от поведения своего братишки.

Правда, в отличие от меня, слова находит сразу:

— Платон! Я не хочу, чтобы ты на моей работе появлялся!

А затем, видя, что он не реагирует, а все еще стоит возле меня, давит своим ростом и массой тела, ярится и принимается выталкивать его из кабинета. Безуспешно, правда.

— А что так? Стесняешься? — не двигается он, заякорившись возле меня и улыбаясь. Улыбка у него, конечно, совершенно очаровательная, действует безотказно… На девочек его возраста. Я уже прихожу в себя от первого шока и улыбаюсь снисходительной улыбкой взрослого человека, наблюдающего шалости подростка. Платон понимает мою бессловесную коммуникацию, раздраженно дергает углом губ.