Развод и девичья фамилия

Трехлетняя Аллочка в бантах и гнусных локонах – ясное дело! – поедала мясо с кинзой, как заправский горец, а грузины стояли вокруг и умилялись.

– Мам, короче, я тебе перезвоню, – измучившись под Лешиным прицелом, выпалила Аллочка.

– Но шашлыка хочешь?

– Хочу! – крикнула она и бросила трубку.

– Ну что? – спросил Леша и взял ее за щеку. Она отшатнулась и старательно заправила за ухо волосы. – Мамочка с папочкой волнуются?

– Леш, тебе чего?

– Мне ничего, лапочка. Я пришел на тебя посмотреть.

Этого самого Лешу Аллочка Зубова возненавидела с первого взгляда. Он был ненамного старше ее, но работал уже давно, начал еще на третьем курсе института. Он гораздо лучше, чем она, разбирался во всяких «подковерных» делах, легко и красиво писал – конечно, не так хорошо, как Кира или Батурин, но все же намного лучше Аллочки, – ничего не боялся, брался за самые трудные задания и неизменно их выполнял, курил с Костиком невиданные тонкие сигариллы и интимно шептал в телефон, когда ему звонили барышни.

Почему-то он решил с ходу осадить Аллочку, как Емельян Пугачев – крепость в оренбургских степях. Аллочка перепугалась, пару раз надерзила, от приглашения «на чашку кофе» отказалась, может быть, даже слишком решительно, в коридорах проскакивала мимо, не задерживаясь ни на секунду. Все эти меры возымели действие прямо противоположное тому, на которое рассчитывала Аллочка.

Леша решил, что она «ломается и выкаблучивается», и потому усилил натиск.

Больше он не ждал ее в коридорах, а являлся в отдел новостей – сам он работал в отделе политики, – усаживался к ней на стол и изводил ее вниманием и комплиментами. Внимание, по Аллочкиному мнению, становилось все более навязчивым, а комплименты все более сальными.

– Ну, как там мамочка с папочкой?

– Спасибо, хорошо. Леш, я прошу прощения, мне нужно…

– Ничего тебе не нужно, – прищурившись, сказал Леша. Аллочка была уверена, что щурится он исключительно «для шику». – Сегодня все равно никакой работы не будет, уж поверь мне, старому морском волку. Да у нашей девочки никогда особой работы не бывает, верно?

– По-разному, – натужно улыбаясь, выдавила Аллочка, – а у тебя что, тоже нет никакой работы?

– У меня работа есть всегда, – объявил Леша, перехватил ее руку и поцеловал пальцы. Аллочка едва удержалась, чтобы ее не отдернуть. – Некоторым бриллиантики аист приносит, а мне на них зарабатывать приходится.

– Скажите, какой работник! – фыркнула Катя Зайцева, огромная, медлительная, похожая на бегемотиху. Никто лучше Кати не писал коротких, изящных, ироничных эссе обо всем на свете. Катя сидела за компьютером, попеременно отпивала из двух чашек то кофе, то чай и откусывала от булки.

Аллочка вздохнула.