Развод и девичья фамилия

У Киры страсть раскладывать все по папкам. Она и его бумаги пихала в дурацкие целлулоидные папки грязно-синего и яично-желтого цвета, а он потом не мог ничего найти и вытряхивал все из них, и сваливал в кучу, и эти бумажные кучи пылились на подоконнике – до следующей Кириной ревизии.

Сергей открыл «бардачок», нашарил там худосочный пыльный блокнотец с прикрученной витым шнуром ручкой и записал в столбик, чувствуя себя гениальным сыщиком из мультфильма, – Леня Шмыгун, Леша Балабанов, Верочка Лещенко.

Бедная секретарша Раиса сказала, что милиция спрашивала у нее, кто находился в приемной, когда Костик ругался с Батуриным, и оказалось, что были эти трое. Неизвестно, о чем думал капитан, а Сергей Литвинов думал, что кто-то из них мог услышать, как Костик вечером собирается к Кире.

Сергей немного подумал и дописал еще Батурина и Раису – они тоже вполне могли слышать.

Мотивы, о которых он толковал обидчивому капитану, не давали покоя ему самому. Что это могут быть за мотивы?

Страх? Деньги? Месть?

Сергей прибавил громкость приемнику, распевающему про «десант и спецназ», и стал осторожно выбираться с асфальтового пятачка стоянки на забитую машинами Маросейку. Если так и дальше пойдет, он доберется до Малаховки часов через пять, в Париж слетать и то быстрее.

Значит, так.

Мотив первый – страх.

Константин Сергеевич Станиславов был главным редактором политического журнала, который то и дело разоблачал каких-то «нечистых на руку» чиновников, интригующих политиков, министров-взяточников и генералов, укравших все бюджетные деньги, отпущенные на восстановление мирной жизни неизвестно где.

Восемь – или сколько там? – чемоданов компромата, обещанные одним кристально честным депутатом трем сотням других кристально честных депутатов, все еще не были забыты. Могло быть так, что Костик пригрозил кому-то разоблачением, потребовал деньги за молчание, а ему решили не платить – зачем мертвому деньги?

Кажется, в прессе – в журнале «Старая площадь», к примеру, – это называется «заказное политическое убийство».

Сергей втиснул свою машину между двумя другими и, получив обязательный допинг в виде порции мата от водителей обеих потесненных им машин, с тоской посмотрел вперед. За углом желтого и длинного, как Китайская стена, дома безнадежная пробка, в которой он сидел, упиралась в безнадежную пробку Садового кольца.

Невозможно ехать. Хоть плачь.

Заказное политическое убийство – да.

Два киллера в черных масках, темный подъезд, пистолеты с глушителями. Охранника убивают первым, хозяина вторым. Контрольный выстрел в голову – и непременная машина, поджидающая исполнителей заказа за углом.

Почему-то именно с этой машины у правоохранительных органов начинаются невиданные и мучительные сложности.