Развод и девичья фамилия

– Что я, по-твоему, – спросил Батурин обиженно, – совсем дурак?

– Так страница у Костика в портфеле – это факс или рукопись?! – громко, даже несколько громче, чем нужно, спросил Сергей, и оба голубка уставились на него.

– Не факс, – пробормотала Кира через некоторое время, – никакой не факс, а кусок текста, который я писала.

– А остальной текст на даче?

– Ну да, – согласилась она растерянно, – на даче.

– И на дачу к тебе приезжал коммерческий директор Вася Пискун. Как раз когда ты писала тот самый текстик.

– Не Вася Пискун, а Леня Шмыгун.

– Вот именно.

– Что ты хочешь сказать?.. – помолчав, начал Батурин, но тут под дверью завозились, заскреблись, и на пороге возникла зареванная секретарша Раиса."

"– Кира! – воскликнула она и повела красным от слез и горя носом. – Кир, я кофейку сварила! Может, попьешь, а? Здрасте, – сказала она в сторону Сергея, – у нас тут такое несчастье, просто ужас.

– Я знаю.

– Беда. Беда. Кира, служба выпуска уж два раза приходила, я все просила подождать. А вот только что они звонили, говорят, что ждать больше никак не могут, и я решилась войти… И Зубова заходила, и Верочка Лещенко. Зубову я к Магде Израилевне направила, а Верочку попросила прийти попозже. Ее милиционер допрашивал, – понизив голос и беспокойно оглянувшись, сообщила Раиса, – почти полчаса. Где была, что видела, что слышала. Она ко мне прибежала сама не своя. И в компьютерном отделе кто-то из милиции шурует. А этот, который здесь сидел, велел найти Лешу Балабанова. Он сначала спросил, кто, мол, в приемной был, когда главный и вы, – тут она взглянула на Батурина, и стало ясно, что она его терпеть не может, – ну, когда Костик… кричал на вас. А я и сказала, что Леша был, Верочка забегала, Леонид Борисович заглядывал, а потом Кира пришла. Он, видно, и решил, что всех должен допрашивать. Кирочка, что мне делать со службой выпуска-то? И верстки нужно посмотреть…

– Значит, так, – тяжело произнес Батурин, как только Раиса на секунду смолкла, чтобы перевести дух, – после всего случившегося начальник здесь я. Вам придется это пережить, дорогая Раиса. Если вам пережить не удастся, я вас уволю, легко и непринужденно. Я не Костик. Службу выпуска… кто там? Королев волнуется?

– Королев, – с трудом призналась Раиса, тараща измученные кроличьи глаза. На Батурина она старалась не смотреть, смотрела на Киру, словно ожидала, что та ее спасет, но Кира, отвернувшись, молчала, крутила в руках карандаш, звякали браслеты.

– Королев всегда на взводе, вы же знаете. Пусть он зайдет ко мне, а не к Кире. У нее и без службы выпуска много дел. У этой самой… как ее… Танечки Лещенко?

– Верочки.

– У Верочки Лещенко узнайте, что ей надо, и если ничего не надо, только языком почесать, пусть потерпит дня три.