Развод. Другая семья (СИ)

— Да мне нет никакого дела до твоего мужа! — визжит Маргарита. — Отдай ключи, у меня в кабинете личные вещи.

— Вас сняли с должности, и если вы сейчас же не уберетесь, я вызову охрану, — говорю я, надоело мне с ней лясы точить.

— Ты забыла, кто тебя устроил? — шипит она.

— Помню, за кругленькую сумму от моей свекрови, — отвечаю я.

— Тварь! Отдай ключи! — она кидается на меня и пытается вырвать их из моих рук.

— Так! Что здесь происходит? Я немедленно вызываю полицию! — раздаётся вдруг строгий голос.

Я оборачиваюсь и вижу Элину Львовну. Она свирепо сверкает глазами, и её лицо выглядит настолько грозно, что даже мне становится страшно.

Маргарита выпускает мою руку и отступает.

— Ты ещё пожалеешь, гадина, — злобно шипит она. — Так тебе и надо, что твой муж ушел к моей дочери и содержит её и ребёнка за твой счёт. Ты как была дурой, так ей и останешься. Он смеялся над тобой! Рассказывал нам, как вешал тебе лапшу на уши, а ты верила, овца! Помнишь, как просила у него джинсы? А он в этот день купил Илоне золотую цепочку!

— Пошла вон! — тихо произношу я. — Или сейчас тебе все патлы выдеру.

Маргарита замолкает, смотрит на меня с недоумением. Сжав кулаки, я делаю к ней шаг. Её лицо искажается гримасой бессильной злобы, но дальше спорить она не смеет. Разворачивается и, громко цокая каблуками, уходит.

Я смотрю на длинную царапину на руке.

— С этим надо ехать к врачу и снять побои, — говорит Элина Львовна, выводя меня из ступора.

— Да, сейчас, — выдыхаю я.

Эта стычка просто вывела меня из себя, но, как ни странно, привела в чувство. Элина Львовна права, таких людей жалеть нельзя.

Я прекрасно помню, как Вадим пришёл домой с крупной суммой денег, и я на радостях начала выпрашивать у него новые джинсы. Но он сказал, что положит их в банк, а я могу пока и в старых походить. Так вот куда ушли эти деньги! Не будет вам пощады! Никому!

Настал день Х. Меня с утра потряхивает от напряжения, но жалости больше нет. Я полна справедливой ярости, жажду мести. Хочу своими глазами увидеть, как мерзавца упакуют за решетку. Возможно, за мошенничество ему много не дадут, а может, даже условно. Но этого хватит, чтобы размазать его и испортить репутацию. Пускай посидят с Илоной на хлебе и воде, как я когда-то.

Александр заезжает за мной в двенадцать, когда я уже полностью готова, все глаза высмотрела в окошко.

— Так, я вас предупредил! Сидеть строго в машине! — грозно говорит он мне.

— Ага-ага, — рассеянно киваю я.

— Вообще это плохая идея — брать вас с собой, — задумчиво говорит строгий прокурор.

— Хорошая! Хорошая! — начинаю я горячо доказывать. — Это для меня важно. Это возымеет терапевтический эффект.

— Какой? — удивленно спрашивает он, уверенно поворачивая руль.

— Терапевтический, — повторяю я справедливо. — Я увижу свою месть и успокоюсь.