Развод. Дракон, мы (не) твои

Воздух вокруг нас мерцает едва заметным золотистым сиянием. Он становится тёплым, почти горячим, обволакивает меня со всех сторон, как мягчайшее одеяло.

Магия Рейнольда.

Он создал кокон, защищающий нас от снега, от холода, от внешнего мира.

И тут до меня доходит, что он мог сделать это раньше. Мог согреть меня в самом начале пути. Но не стал. Вместо этого подарил шубу. Потому что уважал мои личные границы.

Потому что ждал... чего?

Моего смирения? Проявления чувств?

— Рейнольд… что ты делаешь?

Он не отвечает. Вместо этого тянется ко мне.

И прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои.

Поцелуй.

Яркий, властный, требовательный.

В нём столько страсти, ярости и... тоски, накопленной за эти годы, что у меня перехватывает дыхание.

Его рука зарывается в мои волосы на затылке, притягивая ближе, будто боясь, что я исчезну. Губы двигаются настойчиво, почти грубо, подчиняя меня своей воле.

Я пытаюсь оттолкнуть Рейнольда, но руки упираются в его грудь, словно в каменную стену.

В голове смешивается шок, гнев, недопонимание и пробудившаяся глубоко внутри ответная волна давно забытого, запретного чувства.

Он останавливается так же внезапно, как и начал. Оставляет мои губы обожжёнными, дыхание сбитым, а мысли в полном хаосе.

— Я делаю то, что давно должен был сделать, — его глаза пылают огнём, дыхание обжигает, — Я так соскучился, Мия. Столько лет без тебя.

Я пытаюсь собраться, найти хоть крупицу гнева, защиты. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

— А как же Беата? — выдыхаю я, отворачиваясь, но его рука на затылке не отпускает, мягко, но неумолимо удерживая мой взгляд. — Ты всё ещё любишь её?

— Этот брак лишь прикрытие, пустая формальность, — в его глазах мелькает отвращение, — У нас с Беатой ничего не было. Она знала, что моё сердце давно занято. Пленено тобой.

Пленено.

Слово эхом отзывается в моей опустошённой груди.

Но реальность куда жёстче.

— Ты до сих пор не развёлся с ней, — не вопрос, а горькая констатация, — Я не слышала новостей о разводе.

— Нет, — честно признаётся он, его взгляд тяжелеет, а в голосе появляются металлические нотки, — Но теперь, когда я узнал правду, она получит заслуженное наказание. Как и моя мать… Подумать только, как я мог не заметить того, что творилось во дворце?

— Но ведь они твоя семья…

Его ярость меня пугает.

— Ты моя семья, Мия. Ты и Конор. Никто больше, — его голос звучит глухо, — Все эти годы я был мертвецом. Ходил, дышал, правил. Но жил только тогда, когда ты была рядом.

Я застываю, ошарашенная его словами. В его глазах нет лжи. Только боль. И желание. И та самая страсть, что когда-то свела нас вместе. Дикая, неистовая, драконья любовь, которую не сломили годы разлуки и горы лжи.

— Я не стану оправдываться, — говорит он тихо.